-- Ну, какъ вы ее находите?
-- У нея непріятный привкусъ,-- сказалъ Вендель, возвращая стаканъ и слегка передернувшись,-- и она мнѣ не нравится.
-- Вы правы,-- сказалъ Обенрейцеръ, слегка отвѣдавъ и посмаковавъ водку, у нея непріятный привкусъ и мнѣ она не нравится. Фу! Она жжетъ.
Онъ выплеснулъ то, что осталось въ стаканчикѣ, въ каминъ.
Оба они оперлись локтями о столъ, положили голову на руки и сидѣли, устремивъ взоръ на пылающія полѣнья. Обенрейцеръ оставался бдительнымъ и спокойнымъ, но Вендэль, послѣ какихъ-то нервныхъ подергиваній и вздрагиваній, во время одного изъ которыхъ онъ вскочилъ на ноги и сталъ дико озираться по сторонамъ, впалъ въ какое-то чрезвычайно странное сонное состояніе. Онъ везъ съ собой бумаги въ кожаномъ бумажникѣ, или портфельчикѣ, лежавшемъ во внутреннемъ боковомъ карманѣ застегнутой на всѣ пуговицы дорожной куртки. И что бы ему ни снилось во время той летаргіи, которая овладѣла имъ, но что-то неотступно связанное съ этими бумагами выводило его изъ соннаго состоянія, хотя онъ и не могъ проснуться. Онъ запоздалъ ночью въ русскихъ степяхъ (какое-то смутно ему представлявшееся лицо назвало такъ это мѣсто) вмѣстѣ съ Маргаритой, и въ то же время чувствовалъ прикосновеніе къ своей груди чьей-то руки, осторожно прощупывавшей его портфельчикъ, когда онъ лежалъ у костра. Онъ потерпѣлъ кораблекрушеніе и носился по морю въ простой лодкѣ; онъ потерялъ всю свою одежду и у него не было ничего другого, кромѣ стараго паруса, чтобы прикрыть свою наготу; и въ то-же время какая то неслышная рука, отыскивающая бумаги по всѣмъ другимъ наружнымъ карманамъ платья, которое на самомъ дѣлѣ было на немъ, и не находившая ихъ, побуждала его проснуться. Онъ находился въ старомъ подвалѣ въ Углу Увѣчныхъ, куда была перенесена та самая кровать, которая была и находилась въ этой именно комнатѣ, въ Базелѣ, и Уайльдингъ (не мертвый, какъ ему казалось, чему онъ даже не очень удивился) трясъ его и шепталъ: "Взгляни на этого человѣка! Развѣ ты не видишь, что онъ всталъ и роется подъ подушкой? Зачѣмъ ему рыться подъ подушкой, какъ не для того, чтобы найти тѣ бумаги, которыя ты спряталъ на своей груди? Проснись!" Но все же онъ спалъ и надъ нимъ виталъ рой новыхъ сновидѣній.
Спокойно сидѣлъ его спутникъ съ локтями на столѣ, положивъ голову на руки и, наконецъ, сказалъ:
-- Вендэль! Насъ зовутъ. Пятый часъ!
Тогда, открывъ глаза, онъ увидалъ обращенное въ его сторону лицо Обенрейцсра, съ затянутыми пеленой глазами.
-- Вы спали тяжелымъ сномъ,-- сказалъ тотъ.-- Усталость отъ продолжительнаго путешествія и холодъ!
-- Я теперь совершенно проснулся,-- воскликнулъ Вендэль, вскочивъ съ своего мѣста, но стоя еще не твердо на ногахъ.-- А вы совершенно не спали?