Они могли видѣть, какъ сжалась ея ослабѣвшая фигурка, когда онъ повисъ въ воздухѣ.
Они не издали ни одного восклицанія, когда одни изъ нихъ клали его на носилки, а другіе опускали другую крѣпкую веревку. Снова среди мертвой тишины долетѣлъ снизу крикъ:-- "Поднимайте! Тихонько!" Но когда они подхватили ее у края пропасти, тогда они стали ликовать, тогда они стали плакать, стали возносить благодаренія Небу, стали цѣловать ея ноги, ея платье, тогда собаки стали ласкаться къ ней, лизали ея ледяныя ручки и согрѣвали своими честными мордами ея окоченѣвшую грудь!
Она вырвалась отъ нихъ всѣхъ, упала на него, бросившись къ носилкамъ, и положила свои обѣ любящія руки на сердце, которое уже замолкло.
ДѢЙСТВІЕ IV.
Часы-замокъ.
Прелестное мѣсто дѣйствія -- Невшатель; прелестный мѣсяцъ -- апрѣль; прелестное помѣщеніе -- контора нотаріуса; прелестное лицо въ ней -- самъ нотаріусъ: розовый, сердечный, славненькій старичекъ, главный нотаріусъ Невшателя, извѣстный по всему кантону подъ именемъ maître'а Фохта. И по своей профессіи, и самъ по себѣ нотаріусъ былъ очень популяренъ. Безконечныя услуги, оказанныя имъ, и его безчисленныя странности сдѣлали его уже много лѣтъ тому назадъ однимъ изъ выдающихся общественныхъ дѣятелей этого прелестнаго Швейцарскаго городка. Его длинный коричневый фракъ и черная шляпа, какъ у лодочника, были въ числѣ мѣстныхъ достопримѣчательностей: онъ, кромѣ того, носилъ табакерку, которая съ точки зрѣнія своихъ размѣровъ считалось въ народѣ не имѣющей себѣ равной во всей Европѣ.
Въ конторѣ нотаріуса было другое лицо, не столь пріятное, какъ самъ нотаріусъ. Это былъ Обенрейцеръ.
Необычайно идиллической была эта контора, которой никогда не нашлось бы равной въ Англіи. Она помѣщалась на чистенькомъ заднемъ дворѣ, отгорожненномъ отъ хорошенькаго цвѣтника. Козы щипали траву около дверей, а корова помѣщалась въ полъ-дюжинѣ футовъ отъ клерка, составляя ему компанію. Кабинетомъ maître'а Фохта была свѣтлая и вылощенная комнатка со стѣнами, обшитыми панелями, похожая на игрушечку. Смотря по времени года, розы, подсолнечники, мальвы заглядывали въ окна. Пчелы maître'а Фохта жужжали въ конторѣ цѣлое лѣто, влетая черезъ одно окно и вылетая черезъ другое, часто навѣщая ее во время своихъ дневныхъ трудовъ, словно можно было сдѣлать медъ изъ пріятнаго характера maître'а Фохта. Большой музыкальный ящикъ на каминной доскѣ часто наигрывалъ изъ увертюры къ Фра-Дьяволо или выводилъ сцену избранія Вильгельма Телля съ такимъ веселымъ щебетаньемъ, которое приходилось прекращать силой при входѣ кліента, но которое неудержимо раздавалось снова, едва тотъ поворачивалъ спину.
-- Мужайтесь, мужайтесь, дружище!-- говорилъ maître Фохтъ, слегка похлопывая Обенрейцера по колѣнкѣ съ отеческимъ и ободряющимъ видомъ.-- Вы съ завтрашняго утра начнете новую жизнь здѣсь, въ моей конторѣ.
Обенрейцеръ, одѣтый въ трауръ и сдержанный въ своихъ манерахъ, поднесъ руку, въ которой былъ бѣлый носовой платокъ, къ сердцу.