-- Благодарность здѣсь,-- сказалъ онъ.-- Но здѣсь нѣтъ словъ, чтобы выразить ее.
-- Та-та-та! Не толкуйте мнѣ о благодарности!-- замѣтилъ maître Фохтъ.-- Я питаю отвращеніе къ зрѣлищу удрученнаго горемъ человѣка. Я вижу, что вы удручены и протягиваю вамъ инстинктивно свою руку. Кромѣ того, я еще не настолько состарился, чтобы позабыть дни своей юности. Вашъ отецъ послалъ мнѣ моего перваго кліента. (Дѣло шло о полъ-акрѣ виноградника, который рѣдко давалъ какихъ-нибудь нѣсколько гроздей). Развѣ я ничего не долженъ сыну вашего отца? Я долженъ ему отплатить за его дружескую обязательность и я плачу за нее вамъ. Это, мнѣ кажется, довольно ясно объяснено,-- прибавилъ maître Фохтъ, придя въ чрезвычайно хорошее расположеніе духа отъ своихъ словъ.-- Позвольте мнѣ вознаградить себя за свои добродѣтели щепоткой табаку!
Обенрейцеръ опустилъ глаза внизъ, словно былъ даже недостоинъ видѣть, какъ нотаріусъ задастъ себѣ понюшку табаку.
-- Окажите мнѣ послѣднее одолженіе, monsieur,-- сказалъ онъ, поднявъ, наконецъ, свой взоръ.-- Не дѣйствуйте, подчиняясь первому побужденію. До сихъ поръ вы имѣете только общее понятіе о моемъ положеніи. Выслушайте все дѣло во всѣхъ его подробностяхъ, со всѣми за и противъ, прежде чѣмъ брать меня въ свою контору. Пусть мои надежды на вашу благосклонность будутъ признаны вашимъ здравымъ смысломъ такъ же, какъ и вашимъ превосходнымъ сердцемъ. Въ такомъ случаѣ, я смогу высоко поднять свою голову передъ злѣйшими изъ своихъ враговъ и составить себѣ новую репутацію на развалинахъ той, которую я потерялъ.
-- Какъ вамъ угодно,-- сказалъ maître Фохтъ,-- Вы хорошо говорите, мой сынъ. Вы будете искуснымъ юристомъ когда-нибудь.
-- Подробности не многочисленны,-- продолжалъ Обенрейцеръ.-- Мои бѣдствія начинаются со времени случайной смерти моего покойнаго спутника по путешествію, моего погибшаго дорогого друга мистера Вендэля.
-- Мистера Вендэля,-- повторилъ нотаріусъ.-- Да, совершенно вѣрно. Я слышалъ объ этомъ и читалъ объ этой фамиліи нѣсколько разъ въ теченіе этихъ двухъ мѣсяцевъ. Это фамилія того несчастнаго джентльмена, англичанина, который былъ убитъ на Симплонѣ. Когда вы получили рану, отъ которой у васъ этотъ рубецъ на щекѣ и шеѣ.
-- Отъ моего собственнаго ножа,-- сказалъ Обенрейцеръ, дотрагиваясь до того, что должно было быть безобразной раной въ моментъ ея нанесенія.
-- Отъ вашего собственнаго ножа,-- согласился нотаріусъ,-- когда вы старались спасти своего спутника. Хорошо, хорошо, хорошо. Это было очень хорошо. Вендэль!.. да!.. Мнѣ недавно нѣсколько разъ приходила въ голову странная мысль, что у меня какъ будто однажды былъ кліентъ съ такой фамиліей.
-- Но, вѣдь, monsieur, міръ такъ малъ!-- замѣтилъ Обенрсйцеръ. Однако онъ постарался запомнить, что у нотаріуса однажды былъ кліентъ съ такой фамиліей.