-- Какъ я уже сказалъ, monsieur, смерть этого дорогого товарища по путешествію послужила началомъ моихъ бѣдствій. Что происходитъ вслѣдъ за этимъ? Я спасаюсь. Прихожу въ Миланъ. Меня очень холодно принимаетъ Дефренье и К°. Немного спустя, Дефрснье и К° отказываетъ мнѣ отъ мѣста. Почему? Они не объясняютъ причинъ. Я спрашиваю, не скомпрометировано ли мое доброе имя? Отвѣта нѣтъ. Я спрашиваю, въ чемъ они меня обвиняютъ? Отвѣта нѣтъ. Я спрашиваю, гдѣ ихъ доказательства противъ меня? Отвѣта нѣтъ. Я спрашиваю, что же я долженъ думать? Отвѣчаютъ: "Monsieur Обенрейцеръ воленъ думать, что ему угодно. Для Дефренье и Компаніи совершенно не важно, что думаетъ monsieur Обенрейцеръ". И это все.
-- Великолѣпно. Это все,-- согласился нотаріусъ, взявъ порядочную щепотку табаку.
-- Но развѣ этого достаточно?
-- Этого недостаточно,-- сказалъ maître Фохтъ.-- Фирма Дефренъе принадлежитъ къ числу моихъ друзей -- согражданъ -- очень уважаемыхъ, очень чтимыхъ,-- но фирма Дефренье не должна молча губить репутацію человѣка. Вы можете отвѣтить на жалобу истца. Но какъ вы вчините искъ противъ молчанія?
-- Ваше чувство справедливости, мой дорогой патронъ,-- отвѣчалъ Обенрейцеръ,-- констатируетъ однимъ словомъ жестокость этого дѣла. Но останавливается ли оно на этомъ? Нѣтъ. Ибо, что происходитъ вслѣдъ за этимъ?
-- Это точно, мой бѣдный мальчикъ,-- сказалъ нотаріусъ, кивнувъ раза два головой, чтобы ободрить его,-- особа, находящаяся подъ вашей опекой, возмущена противъ васъ изъ-за всего этого.
-- Возмущена -- это слишкомъ мягко сказано,-- возразилъ Обенрейцеръ.-- Особа, находящаяся подъ моей опекой, возстаетъ съ ужасомъ противъ меня. Эта особа оказываетъ мнѣ неуваженіе. Эта особа убѣгаетъ отъ моей власти и скрывается (мадамъ Доръ вмѣстѣ съ нею) въ домѣ англійскаго юриста, мистера Бинтрея, который отвѣчаетъ на ваши обращенія къ ней съ требованіемъ подчиниться моей власти тѣмъ, что она не сдѣлаетъ этого.
-- И который послѣ этого пишетъ,-- сказалъ нотаріусъ, отодвигая свою громадную табакерку, чтобы найти въ бумагахъ, лежавшихъ подъ ней, письмо,-- что онъ прибудетъ для совѣщанія со мной.
-- Правда?-- спросилъ Обенрейцеръ, немного раздосадованный.-- Прекрасно, monsieur. Развѣ у меня нѣтъ никакихъ законныхъ правъ?
-- Разумѣется, есть, мой бѣдный мальчикъ,-- отвѣтилъ нотаріусъ.-- Всѣ, кромѣ преступниковъ, имѣютъ свои законныя права.