-- Ха! ха! ха! Ну-съ, дальше, мистеръ Бомбль.
-- Что жь бы вы думали, сударыня? Онъ вѣдь пошелъ и умеръ на улицѣ. Этакій упрямый народецъ!
-- Это ужь слишкомъ! съ жаромъ замѣтила мистриссъ Корней.-- Вѣдь нельзя же всѣмъ помогать, мистеръ Бомбль. Вы сами человѣкъ опытный: скажите, какъ вы объ этомъ думаете?
-- Мистриссъ Корней, сказалъ смотритель, улыбаясь, какъ улыбаются люди, считающіе себя всезнающими: -- главное дѣло состоитъ въ томъ, чтобъ не давать бѣднымъ именно того, въ чемъ они нуждаются, и тогда они устанутъ наконецъ безпокоить васъ своими просьбами.
-- Именно!
-- И вотъ почему вы можете замѣтить, что бѣднымъ семействамъ всегда помогаютъ кусочками сыру. Это ужь вездѣ у насъ общее правило. Однако, мистриссъ Корней, продолжалъ Бомбль, развязывая узелъ: -- это должно остаться между нами; нельзя же всѣмъ разсказывать. Вотъ портвейнъ, который Общество прислало для больныхъ,-- настоящій, чистый портвейнъ.
Поднеся двѣ бутылки къ огню, Бомбль поставилъ ихъ на столъ, потомъ, отряхнувъ платокъ, въ которомъ они были завязаны, спряталъ его въ карманъ, и взялся за шляпу, какъ-будто собираясь идти.
-- Вамъ, я думаю, холодно будетъ идти, мистеръ Бомбль? спросила дама.
-- Да-съ, холодно, отвѣчалъ мистеръ Бомбль, поднимая воротникъ: -- можно отморозить уши.
Мистриссъ Корней посмотрѣла сначала на чайникъ, потомъ на Бомбля, который подвигался къ двери и кашлялъ, приготовляясь пожелать ей спокойной ночи, и вдругъ спросила, не угодно ли ему выпить чашку чаю?