Видя этотъ споръ, третій подошелъ, чтобъ помирить ихъ.
-- Я скажу вамъ, въ чемъ дѣло, джентльмены, сказалъ онъ:-- мы всѣ трусимъ.
-- Говорите только за себя, сударь, сказалъ мистеръ Джильсъ, поблѣднѣвшій болѣе всѣхъ.
-- Я такъ и дѣлаю, отвѣчалъ другой. При такихъ обстоятельствахъ очень-натурально трусить. Я трушу.
-- И я также, сказалъ Бритльзъ: -- хоть и неприлично говорить, что струсилъ.
Такое откровенное признаніе смягчило мистера Джильса; онъ рѣшился сознаться, что и онъ струсилъ; тогда всѣ трое обернулись назадъ и побѣжали въ совершенномъ разстройствѣ; по мистеръ Джильсъ, который при своемъ маленькомъ ростѣ былъ еще вооруженъ огромными вилами, учтиво просилъ всѣхъ остановиться.
-- Удивительно, сказалъ мистеръ Джильсъ: что можетъ надѣлать человѣкъ, когда разгорячится. Я увѣренъ, что я совершилъ бы убійство, еслибъ мнѣ попался одинъ изъ мошенниковъ.
-- Кажется, это ворота? сказалъ послѣ нѣкотораго молчанія Джильсъ.
-- Кажется, ворота, вскричалъ Бритльзъ.
-- Будьте увѣрены, что это точно ворота, сказалъ Джильсъ, самъ еще отъ страха не вѣря своимъ глазамъ.