-- Сомнѣваюсь, сказалъ докторъ, качая головою.-- Она не произведетъ на нихъ никакого дѣйствія. Что жь онъ?-- скажутъ они: -- онъ бродяга. Да вѣдь не всякій еще и повѣритъ его исторіи!
-- Но вы вѣрите? быстро спросила Роза.
-- Я вѣрю ей, какъ она ни странна, и, можетъ-быть, дѣлаю большую глупость, замѣтилъ докторъ:-- но не думаю, чтобъ она была удовлетворительна для полицейскихъ.
-- Почему же? спросила Роза.
-- Потому-что мальчику почти нечего сказать въ свое оправданіе. По его собственному признанію, онъ былъ сообщникомъ мошенниковъ, хотя невольнымъ,-- все равно. Право, чѣмъ больше думаю, тѣмъ больше мнѣ кажется невозможнымъ открыть истинную его исторію. Я увѣренъ, что ей не повѣрятъ, и даже, если все дѣло кончится ничѣмъ, все-таки оно будетъ публично, и вашъ планъ разрушится.
-- Что же намъ дѣлать? вскричала Роза.-- Зачѣмъ они послали за этими людьми?
-- Не знаю, сказала мистриссъ Мели.-- Я ни за что въ свѣтѣ не согласилась бы на это.
-- Намъ остается только не терять надежды, сказалъ докторѣ.-- У мальчика еще сильная горячка, и онъ не въ состояніи ни съ кѣмъ говорить. Войдемте.
-- Ну, сударь, сказалъ Блатерсъ, входя въ комнату съ своимъ товарищемъ:-- мы осмотрѣли все. Тутъ было два мошенника и съ ними мальчикъ; намъ хотѣлось бы теперь его видѣть.
-- Не угодно ли имъ будетъ сначала закусить чего-нибудь, мистриссъ Мели? сказалъ докторъ, съ лицомъ, блиставшимъ отъ какой-то новой, счастливой мысли.