-- Ну, сказалъ гробовщикъ: -- я ни-ког-да не...
-- Никогда, сударь, никогда! вскричалъ смотритель: -- и никто бы этого не сдѣлалъ. Но она теперь умерла; намъ надо хоронить ее, и чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше.
Говоря такимъ образомъ, мистеръ Бомбль въ досадѣ надѣлъ шляпу задомъ напередъ, и вышелъ изъ лавки.
-- Что это онъ такъ сердитъ сегодня? даже забылъ спросить о тебѣ, Оливеръ, сказалъ мистеръ Соверберри, провожая глазами смотрителя, переходившаго черезъ улицу.
-- Да, сударь, отвѣчалъ Оливеръ, который во все это время сидѣлъ спрятавшись, и дрожа всѣмъ тѣломъ при грозномъ голосѣ Бомбля.
-- Ну! сказалъ мистеръ Соверберри, взявшись за шляпу: -- чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше. Ноа, побудь въ лавкѣ. Оливеръ, надѣвай шапку, ступай за мной. Оливеръ повиновался и пошелъ вслѣдъ за своимъ хозяиномъ.
Нѣсколько времени шли они по самымъ шумнымъ и многолюднымъ улицамъ города; потомъ поворотили въ узкій, грязный переулокъ, и остановились, ища глазами домъ, который имъ былъ нуженъ.
Дома по обѣ стороны стояли огромные, высокіе, но очень-старые, и лица, изрѣдка высовывавшіяся изъ окопъ, показывали бѣдность жителей. У нѣкоторыхъ домовъ внизу сдѣланы мѣста для лавокъ; но всѣ лавки крѣпко заперты, и только верхніе этажи, казалось, были обитаемы. Другіе, полусгнившіе отъ времени, поддерживались деревянными столбами, упертыми въ стѣны.
У отворенной двери, гдѣ остановились Оливеръ и его хозяинъ, не было ни колокольчика, ни молотка. Вошедъ въ темный корридоръ, и ведя за собою Оливера, гробовщикъ поднялся но лѣстницѣ и, остановившись у двери, началъ стучать кулакомъ.
Дѣвочка лѣтъ тринадцати или четырнадцати отворила дверь. Съ перваго взгляда во внутренность комнаты, гробовщикъ узналъ то мѣсто, котораго искалъ. Онъ вошелъ; вслѣдъ за нимъ вошелъ и Оливеръ,