Теперь я долженъ перейдти къ важному обстоятельству въ жизни Оливера, которое имѣло большое вліяніе на будущую судьбу его и поступки.
Однажды Оливеръ и Ноа сошли въ кухню къ обѣду; Шарлотту зачѣмъ-то вызвали, и голодный, злой Ноа вздумалъ мучать бѣднаго Оливера.
Для исполненія этой невинной забавы, Ноа положилъ ноги на скатерть и сталъ рвать Оливера за волосы и за уши, ругая его какъ только могъ. Все это, однакожь, не произвело того, чего желалъ Ноа; Оливеръ молчалъ; Ноа-мучитель придумалъ новое средство, которое иногда употребляютъ люди, гораздо его поумнѣе.
-- Мальчишка, сказалъ онъ:-- гдѣ твоя мать?
-- Она умерла, отвѣчалъ Оливеръ:-- не смѣй мнѣ ничего говорить объ ней!
Краска покрыла лицо Оливера, когда онъ произнесъ эти слова; онъ тяжело дышалъ, и Поа ждалъ, скоро ли онъ начнетъ кричать. Съ этою надеждою онъ продолжалъ:
-- А отъ-чего умерла она?
-- Отъ горести, какъ сказала мнѣ наша старая кормилица, отвѣчалъ Оливеръ, говоря болѣе самъ съ собою, нежели отвѣчая на вопросы Ноа:-- мнѣ кажется, я понимаю, каково умирать такимъ образомъ...
-- Толь-де-роль, лоль-лоль, сказалъ Ноа, замѣтя слезу, скатившуюся по щекѣ Оливера:-- кто заставляетъ тебя хныкать?
-- Не ты, отвѣчалъ Оливеръ, поспѣшно отирая слезу:-- не думай этого.