-- Ахъ ты мерзавецъ! вскричала Шарлотта, схватывая Оливера со всею силою, въ которой она не уступала любому мужчинѣ.-- Неблагодарный, гад-кій ма-ль-чишка! И при каждомъ словѣ Шарлотта давала Оливеру пощечину изо всей силы, сопровождая ихъ криками о помощи.
Рука Шарлотты въ полномъ смыслѣ могла назваться тяжелою; однако, не смотря на это, мистриссъ Соверберри бросилась въ кухню, и, помогая держать Оливера одною рукою, другою царапала ему лицо, между-тѣмъ, какъ Ноа, поднявшись на ноги, билъ его сзади.
Однакожь, это не могло продолжаться вѣчно. Когда всѣ трое утомились и не могли болѣе бить Оливера, его заперли въ погребъ. Мистриссъ Соверберри упала на стулъ и залилась слезами.
-- Боже мой, ей дурно! сказала Шарлотта.-- Воды, воды, Ноа! скорѣе!
-- Ахъ, Шарлотта, сказала мистриссъ Соверберри, между-тѣмъ, какъ Ноа лилъ ей воду на голову и плечи.-- Ахъ, Шарлотта, какое счастіе, что насъ не зарѣзали сонныхъ!
-- Да, сударыня, точно счастье. Надѣюсь, что теперь хозяинъ не будетъ уже брать къ себѣ этихъ подлыхъ тварей, которыя такъ ужь и родятся мошенниками и злодѣями. Бѣдный Ноа! Онъ былъ весь избитъ, когда я пришла сюда.
-- Бѣдняжка! сказала мистриссъ Соверберри, смотря на него съ сожалѣніемъ.
Ноа, у котораго верхняя пуговица жилета была наравнѣ съ головою Оливера, натиралъ глаза, стараясь выдавить нѣсколько слезъ, и хныкая во все горло.
-- Что дѣлать! вскричала мистриссъ Соверберри.-- Мужа нѣтъ дома, въ домѣ нѣтъ ни одного мужчины, а онъ въ одну минуту можетъ выбить дверь.
-- Ахъ, Боже мой! Я, право, не знаю, сударыня, сказала Шарлотта:-- по-крайней-мѣрѣ пошлите за полиціей.