-- Не говори, что ты видѣлъ меня, Дикъ, сказалъ Оливеръ.-- Я убѣжалъ. Меня били и терзали, Дикъ, и я иду искать счастія гдѣ-нибудь подальше, гдѣ-нибудь... Какъ ты блѣденъ!
-- Я слышалъ, какъ докторъ сказалъ имъ, что я умираю, отвѣчалъ ребенокъ съ легкою улыбкою.-- Я очень радъ, что вижу тебя; но не останавливайся здѣсь; бѣги.
-- Я пришелъ только взглянуть на тебя, отвѣчалъ Оливеръ:-- мы еще увидимся, Дикъ, я увѣренъ въ этомъ. Ты будешь веселъ и счастливъ?
-- Да, когда умру, отвѣчалъ ребенокъ:-- но не прежде. Я знаю, Оливеръ, что докторъ говоритъ правду, потому-что я такъ часто вижу во снѣ небо и ангеловъ, и кроткія лица, которыхъ никогда не встрѣчаю, пробуждаясь. Поцалуй меня, сказалъ ребенокъ, обвивъ руками шею Оливера.-- Прощай, другъ! Богъ съ тобою!
Это благословеніе изъ устъ ребенка было первое, которое до-сихъ-поръ слышалъ Оливеръ, и, не смотря на всѣ страданія и горести, которыя перенесъ послѣ, онъ никогда не забывалъ его.
ГЛАВА VIII.
Оливеръ идетъ въ Лондонъ, и встрѣчаетъ на дорогѣ страннаго молодаго джентльмена.
Оливеръ достигъ до того мѣста, гдѣ оканчивалась тропинка, и вышелъ на большую дорогу. Было восемь часовъ, и хотя онъ отошелъ уже пять миль отъ города, но бѣжалъ до самаго полдня, прячась въ кустахъ и за деревьями, и все еще боясь преслѣдованія. Тогда онъ сѣлъ отдохнуть около поверстнаго столба, и въ первый разъ началъ думать о томъ, куда идти, какъ жить.
На камнѣ, у котораго сидѣлъ онъ, крупными буквами написано было, что до Лондона остается еще семьдесятъ миль. Имя Лондона взволновало всѣ его мысли. Лондонъ! такое огромное мѣсто! Никто, даже самъ мистеръ Бомбль, не найдетъ его тамъ. Еще въ Домѣ Призрѣнія онъ часто слышалъ отъ стариковъ, что не нужно много ума тому, кто хочетъ жить въ Лондонѣ, что для этого есть такія средства, которыхъ деревенскимъ простякамъ никогда и въ голову не приходило. Но это мѣсто было дико для бездомнаго мальчика, который, будучи лишенъ посторонней помощи, долженъ умереть на улицѣ. Подумавъ обо всемъ этомъ, Оливеръ вскочилъ на ноги, и снова пустился въ путь.
Онъ прошелъ уже болѣе четырехъ миль, какъ вдругъ вспомнилъ, сколько ему надобно идти еще, чтобъ достигнуть цѣли. При этой мысли, онъ пошелъ тихо, думая, какъ бы ему лучше тутъ поступить. Въ его котомкѣ былъ кусокъ хлѣба, толстая рубаха и пара чулокъ, а въ карманѣ одинъ пенсъ, подарокъ Соверберри послѣ похоронъ, гдѣ онъ получилъ болѣе, нежели ожидалъ.-- Чистая рубаха, думалъ Оливеръ: -- очень полезная вещь, и пара чулокъ тоже хороша, и пенсъ пригоденъ; но всего этого мало, чтобъ пройдти шестьдесятъ-пять миль пѣшкомъ, зимою. Однакожь эти мысли не долго безпокоили Оливера; взваливъ котомку на плечи, онъ пошелъ далѣе.