-- Что это значитъ? сказалъ Жидъ.-- Зачѣмъ ты подсматриваешь за мною? Зачѣмъ ты проснулся? Что ты видѣлъ? Говори! скорѣе, скорѣе, если тебѣ дорога жизнь!
-- Я не могъ спать долѣе, сударь, робко отвѣчалъ Оливеръ: -- я очень жалъ то, что помѣшалъ вамъ, сударь.
-- Ты уже проснулся часъ назадъ? спросилъ Жидъ, сурово глядя на мальчика.
-- Нѣтъ, нѣтъ! увѣряю васъ, сударь.
-- Правда ли? вскричалъ Жидъ, смотря съ большею яростію на Оливера.
-- Клянусь вамъ, правда, сударь; быстро отвѣчалъ Оливеръ.-- Я не просыпался.
-- Полно, полно, дружокъ! сказалъ Жидъ, вдругъ принимая прежній видъ, и будто бы играя ножомъ. Я вѣдь знаю. Я только хотѣлъ испугать тебя. Ты добрый мальчикъ. Ха! ха! ты не трусъ, Оливеръ, сказалъ Жидъ, потирая руки, по все еще съ безпокойствомъ смотря на ящикъ.
-- Ты видѣлъ эти красивенькія вещицы, дружокъ? спросилъ Жидъ, закрывая рукою ящичекъ.
-- Да, сударь.
-- А! вскричалъ Жидъ, блѣднѣя.-- Онѣ... онѣ мои, Оливеръ; это мои вещицы. Это моя маленькая собственность, все, что мнѣ остается на старости. Люди зовутъ меня скупцомъ, нищимъ; вотъ и все.