-- Нѣтъ? сказалъ докторъ съ довольнымъ видомъ.-- Тебя не клонитъ сонъ? Ты вѣдь не чувствуешь жажды?
-- Чувствую; мнѣ очень хочется пить, отвѣчалъ Оливеръ.
-- Я того и ожидалъ, мистриссъ Бедвинъ, сказалъ докторъ.-- Это очень натурально; ему хочется пить, и очень хорошо. Вы можете давать ему немного чаю и хлѣба, только безъ масла. Не держите его въ большомъ теплѣ, и берегитесь, чтобъ ему не было слишкомъ-холодно,-- сдѣлайте милость.
Старушка поклонилась, и докторъ вышелъ.
Оливеръ скоро опять заснулъ, и когда пробудился, то было уже около двѣнадцати часовъ. Скоро старушка пожелала ему доброй ночи, оставивъ его подъ надзоромъ толстой женщины, которая принесла въ узелкѣ маленькую библію и большой ночной чепчикъ. Надѣвъ чепчикъ на голову, а библію положивъ на столъ, и сказавъ Оливеру, что она пришла сидѣть около его постели, подвинула она стулъ къ камину и начала вязать чулокъ.
Такъ прошла ночь. Иногда Оливеръ пробуждался, и, припоминая все, что происходило съ нимъ, долго и пламенно молился. Наконецъ онъ заснулъ тѣмъ крѣпкимъ, спокойнымъ сномъ, который заставляетъ забывать страданія и отъ котораго тяжело пробуждаться.
Было уже свѣтло, когда Оливеръ открылъ глаза: онъ чувствовалъ себя довольнымъ и счастливымъ, благополучно вынесъ кризисъ, и снова принадлежалъ свѣту.
Черезъ три дня онъ могъ уже сидѣть на стулѣ, обложенный подушками, но все еще былъ слабъ. Мистриссъ Бедвинъ часто носила его въ свою комнату, усаживала передъ каминомъ, сама садилась возлѣ, и, смотря на него, была въ такомъ восхищеніи, что начинала плакать.
-- Вы очень, очень добры ко мнѣ, сударыня, сказалъ Оливеръ.
-- Полно говорить объ этомъ, дружокъ, сказала старушка:-- тебѣ пора кушать бульйонъ; докторъ сказалъ, что мистеръ Броунло можетъ видѣть тебя въ это утро, и намъ надо смотрѣть веселѣе, чтобъ и ему было весело. Съ этими словами, старушка начала разогрѣвать столько бульйону, что имъ можно было бы накормить триста мальчиковъ въ Домѣ Призрѣнія.