-- Ты вѣрно любишь картины, мои дружокъ? спросила старушка, видя, что Оливеръ внимательно устремилъ глаза на портретъ, висѣвшій на стѣнѣ противъ стула.
-- Не знаю, сударыня, сказалъ Оливеръ, не отводя глазъ: -- я такъ мало видѣлъ картинъ. Какъ прекрасно, какъ кротко лицо этой дамы!
-- О! живописцы всегда дѣлаютъ дамъ прекраснѣе, нежели какъ онѣ въ-самомъ-дѣлѣ; иначе имъ никто не давалъ бы работы, сказала старушка.-- Человѣкъ, который изобрѣлъ бы машину снимать лица совершенно-сходно, никогда не имѣлъ бы успѣха, сказала старушка, смѣясь отъ чистаго сердца.
-- Чей это портретъ? спросилъ Оливеръ.
-- А право, я и сама не знаю, дружокъ. Подлинника мы оба не знаемъ. Кажется, онъ очень тебѣ нравится.
-- Онъ такъ хорошъ, такъ хорошъ...
-- Но онъ вѣрно не пугаетъ тебя? съ удивленіемъ спросила старушка, замѣтивъ, что Оливеръ смотритъ на портретъ съ какимъ-то страхомъ.
-- О, нѣтъ, нѣтъ. Но глаза ея такъ печальны; кажется, будто они смотрятъ на меня. Эта дама точно какъ живая; она будто хочетъ говорить со мною, но не можетъ.
-- Что съ тобою, душенька? успокойся! вскричала испуганная старушка.-- Ты еще не совсѣмъ оправился отъ болѣзни. Дай, я поверну твой стулъ; ты не будешь больше видѣть портрета.
Но воображеніе Оливера по-прежнему рисовало ему милое лицо: онъ не хотѣлъ однако безпокоить добрую старушку и весело улыбнулся, когда она взглянула на него. Обрадованная мистриссъ Бедвинъ начала приготовлять ему бульйонъ и хлѣбъ и когда онъ позавтракалъ, послышался тихій стукъ въ дверь.-- Войдите, сказала старушка. То былъ мистеръ Броунло.