-- О чемъ же ты ревешь? спросилъ джентльменъ въ бѣломъ жилетѣ... Въ-самомъ-дѣлѣ, это было очень странно. О чемъ бы, кажется, плакать Оливеру?
-- Надѣюсь, каждый вечеръ ты читаешь молитвы? сказалъ другой джентльменъ грубымъ голосомъ:-- и, какъ нстинныи христіанинъ, молишься за тѣхъ, которые кормятъ тебя и берегутъ?
-- Да, сударь, прошепталъ мальчикъ.
Джентльменъ былъ почти правъ. Оливеръ точно былъ бы истиннымъ христіаниномъ, и христіаниномъ примѣрнымъ, еслибъ молился за тѣхъ, которые кормили и берегли его. Но онъ не молился, потому-что никто не училъ его молитвѣ.
-- Ну! тебя взяли сюда за тѣмъ, чтобъ воспитывать, обучать полезнымъ ремесламъ, сказалъ краснощекій джентльменъ, сидѣвшій на высокомъ стулѣ.
-- Такъ завтра же утромъ, съ шести часовъ, ты начнешь щипать паклю, прибавилъ джентльменъ въ бѣломъ жилетѣ.
За такое важное назначеніе Оливеръ низко поклонился, по указанію смотрителя. Потомъ его выпихнули въ обширную тюрьму, гдѣ на жесткой постели онъ заснулъ, горько рыдая. Вотъ что называется благородное исполненіе кроткихъ законовъ мудрой страны! Они позволяютъ сиротамъ даже спать!
Бѣдный Оливеръ! Онъ мало думалъ о томъ, что вокругъ его происходило; онъ лежалъ въ какомъ-то забытьѣ, и не зналъ, что Общество въ этотъ же самый день рѣшало будущую судьбу его. Вотъ какъ это происходило.
Члены Общества были люди глубокомысленные, мудрые: обративъ свое вниманіе на Домъ Призрѣнія, они открыли,-- чего бы никогда не открыть обыкновеннымъ умамъ, что бѣдняки любили его. Это было мѣсто, гдѣ благотворительная рука народа поддерживала бѣдный классъ,-- таверна, гдѣ ничего не нужно было платить: даровой завтракъ, обѣдъ, чай и ужинъ круглый годъ,-- рай, гдѣ можно было вѣчно забавляться, и ничего не работать. "О-го!" сказало Общество съ значительнымъ видомъ: "мы должны напомнить имъ объ ихъ обязанностяхъ; мы остановимъ ихъ." Такимъ образомъ установлено имъ правило, по которому бѣдныхъ можно было или медленно морить съ голоду въ домѣ, или тотчасъ уморить, выгнавъ изъ дома. Съ этою цѣлью, члены Общества заключили контрактъ съ поставщиками воды и овсяной крупы; и три раза въ день давали бѣднымъ кушанья изъ овсяной крупы, два раза въ недѣлю лукъ, а въ воскресенье по половинкѣ маленькаго хлѣба. Они сдѣлали еще много другихъ мудрыхъ и человѣколюбивыхъ распоряженій относительно женщинъ, которыхъ нѣтъ никакой необходимости называть здѣсь; усердно старались разводить женатыхъ, чтобъ избавиться лишнихъ издержекъ на частнаго доктора, и вмѣсто того, чтобъ помогать человѣку въ поддержаніи семейства, отнимали у него жену, дѣтей, и дѣлали его холостякомъ. Невозможно высказать, сколько пользы принесли бы всѣмъ классамъ общества эти два постановленія, если бъ они не были связаны съ Домомъ Призрѣнія. Но члены Дома, какъ мы уже сказали, были люди высокой мудрости, и они съумили устранить всякое затрудненіе.
Въ первые шесть мѣсяцевъ послѣ того, какъ привели Оливера -- эта система была въ полномъ дѣйствіи. Сначала все это было невыгодно и дорого, потому-что счетъ гробовщика безпрестанно увеличивался, и бѣднымъ послѣ одной или двухъ недѣль нужно было перешивать платья, которыя едва держались на ихъ изсохшемъ, исхудавшемъ тѣлѣ. Число бѣдныхъ уменьшалось, число сиротъ также, и Общество было въ восторгѣ...