На другой день рано утромъ, мы проѣхали Ниццу и плыли близь береговъ, въ нѣсколькихъ миляхъ отъ Корниши, дороги, о которой я послѣ буду говорить. Прежде четвертаго часа по полудни мы увидѣли Геную. Великолѣпный амфитеатръ ея развивался предъ нами постепенно, терраса за террасой, садъ за садомъ, дворецъ за дворцомъ, возвышенность за возвышенностью. Это зрѣлище чрезвычайно занимало насъ до самаго въѣзда въ гавань.Тамъ, какъ настоящіе Англичане, мы позѣвали на капуцинскихъ монаховъ, зѣвавшихъ на насъ, и отправились въ Альбаро, въ двухъ миляхъ оттуда, гдѣ наняли домъ.
Мы проѣхали по главнымъ улицамъ Генуи, но не по Страда-Нуова, ни по Страда-Бальби, знаменитѣйшимъ улицамъ, обставленнымъ дворцами. Никогда въ жизнь свою я не былъ такъ огорченъ! Я былъ какъ-бы ошеломленъ странною новостію встрѣчавшихся мнѣ предметовъ, непривычною вонью, необъяснимою неопрятностью этого города, слывущаго чистѣйшимъ городомъ Италіи, безпорядочностью некрасивыхъ домовъ, нагроможденныхъ одинъ на другой, узкими и грязными переулками -- отвратительнѣйшими улицами Сен-Джейльскаго-Квартала въ Лондонѣ или древняго Парижа, въ которые входили и изъ которыхъ выходили не оборванные бродяги, но женщины хорошо-одѣтыя, съ бѣлыми вуалями и широкими опахалами. Не было ничего общаго съ другими городами, видѣнными мною; словомъ, все въ этомъ скопищѣ грязи, безпорядка и неудобствъ, если не бѣдности, непріятнымъ образомъ поражало и изумляло меня. Я впалъ въ мрачную задумчивость. Какъ-бы въ лихорадочномъ бреду видѣлъ я монаховъ, капуциновъ и солдатъ, большіе красные занавѣсы у входовъ въ церкви, улицы, идущія въ гору къ другимъ улицамъ, опять ведущимъ въ гору, -- прилавки торговокъ плодами, гдѣ апельсины, и лимоны висятъ гирляндами, перевитые виноградными листьями,-- гауптвахту, подъемный мостъ, продавцовъ мороженаго и лимонада, и т. п., пока наконецъ меня не высадили на мрачномъ дворѣ, поросшемъ травой, за которымъ слѣдовало нѣчто въ родѣ красной тюрьмы и не сказали: здѣсь вы будете жить.
Я никакъ не надѣялся, что крѣпко полюблю мостовую въ Генуѣ и что буду вспоминать объ этомъ городѣ съ признательностью, внушаемою воспоминаніемъ о сладостныхъ часахъ покоя и счастія... Но прежде всего я долженъ былъ откровенно описать первыя впечатлѣнія, произведенныя на меня этимъ городомъ, и потомъ уже разсказать, какимъ образомъ они были замѣнены другими.
Отдохнемъ сперва послѣ долгаго путешествія.
IV.
(Мое убѣжище въ Альваро.)
Первыя впечатлѣнія, производимыя такимъ мѣстомъ, не могутъ быть ни пріятны, ни утѣшительны. Для преодолѣнія унынія, овладѣвающаго вами при видѣ безпорядка и разрушенія, нужны время и привычка. Новизна, нравящаяся всѣмъ вообще, нравится мнѣ въ особенности. Я не скоро унываю, лишь-бы имѣлъ средства продолжать свои занятія и исполнять прихоти. Мнѣ даже казалось, что у меня есть природное расположеніе примѣняться къ обстоятельствамъ. И что же? До-сихъ-поръ я брожу и рыскаю по всѣмъ окрестностямъ, не будучи въ состояніи выйдти изъ постояннаго изумленія, и всегда возвращаюсь въ томъ же странномъ расположеніи духа въ свою виллу -- виллу Баньерелло: имя поэтическое и романическое; но синьноръ Баньерелло ни болѣе, ни менѣе какъ мясникъ, живущій по близости. Мое единственное занятіе и развлеченіе состоитъ въ обсуживаніи сдѣланныхъ мною открытій и сравненіи ихъ съ тѣмъ, чего я ожидалъ; потомъ я опять пускаюсь бродить.
-- Вилла Баньерелло или Красная-Тюрьма, что, безъ всякаго тщеславія, гораздо-выразительнѣе, находится въ прелестнѣйшемъ мѣстоположеніи. Въ двухъ шагахъ благородный заливъ Генуэзскій съ синими волнами Средиземнаго-Моря; тамъ-и-сямъ вы видите древніе дворцы и старые пустые домы; налѣво, высокія горы, вершины которыхъ часто исчезаютъ за облаками и по скаламъ которыхъ лежатъ крѣпостцы; передъ нами, отъ стѣнъ виллы до развалившейся церкви, высящейся на живописной прибрежной скалѣ, виноградныя лозы вьются по грубому деревянному трельяжу, и между ними проходятъ безконечныя узенькія аллеи; по этимъ аллеямъ можно прогуливаться не опасаясь солнца, отъ котораго созрѣваютъ виноградныя кисти.
Къ этому уединенному мѣсту должно взбираться по такимъ узкимъ переулкамъ, что въ таможнѣ ожидали насъ люди, см ѣ рявшіе самый широкій изъ этихъ переулковъ, чтобъ удостовѣриться, проѣдетъ ли тамъ нашъ экипажъ. Эта важная церемонія происходила на улицѣ, между-тѣмъ, какъ мы съ безпокойствомъ ожидали результатовъ мѣрки. По счастію, проѣздъ былъ возможенъ, въ такой, однакожъ, степени, что каждый день я любуюсь полосами, оставшимися отъ колесъ нашего экипажа по стѣнамъ, по обѣимъ сторонамъ переулка, по которому мы пробирались въ виллу Баньерелло. Меня поздравляли съ тѣмъ, что я не подвергнулся одинакой у части съ одной старой дамой, коюрая, нанявъ квартиру въ этой же части города, остановилась вдругъ съ своимъ экипажемъ посреди переулка, и такъ-какъ не было никакой возможности открыть дверецъ, то она должна была подвергнуться непріятности быть извлеченной изъ кареты въ переднее окно, точно такъ, какъ вытаскивается арлекинъ изъ суфлёрской ложи.
Наконецъ, выбравшись изъ этихъ узкихъ переулковъ, вы подходите къ портику, неплотно закрытому старой заржавѣлой рѣшеткой. У старой заржавѣлой рѣшетки виситъ ручка отъ колокольчика, за которую вы можете дергать сколько вашей душѣ угодно, но отвѣта не получите, потому-что колокольчикъ не имѣетъ никакого сообщснія съ домомъ. Къ-счастію, тутъ же есть старый заржавѣлый молотокъ, столь дурно прикрѣпленный, что онъ скользитъ въ вашихъ рукахъ, лишь-только вы къ нему прикоснетесь; но, попавъ наконецъ механизмъ его, вы стучите долго и терпѣливо -- и вамъ отворяютъ. Большею частію мнѣ отворяетъ мой добрый курьеръ. Вы проходите чрезъ маленькій садикъ, поросшій сорными травами; потомъ входите въ четыреугольныя сѣни, похожія на погребъ; всходите по мраморной, полуразрушенной лѣстницѣ и вступаете въ обширный покой со сподами, стѣны котораго, выбѣленныя известкой, напоминаютъ часовню или молельню методистовъ; эгогъ покой называется залой -- la sala. Въ немъ пять оконъ и пять дверей. Картины, украшающія стѣны, обрадовали бы тѣхъ лондонскихъ картинныхъ реставраторовъ, вывѣски которыхъ изображаютъ картину, раздѣленную на двое, и ставятъ васъ въ непріятное сомнѣніе на-счетъ того, вычистилъ ли находчивый артистъ одну половину, или замаралъ другую. Мебель въ этой залѣ покрыта красной парчой. Кресла стоятъ неподвижно; они такъ тяжелы, что ихъ трудно сдвинуть съ мѣста. Диванъ вѣситъ нѣсколько центнеровъ.