Все было тихо, пустынно. Печальное эхо вторило голосу моему. Двери были отворены и мнѣ казалось, что я могъ бы очень-спокойно войдти во дворецъ, поселиться, жить и умереть въ немъ, безъ всякой, съ чьей либо стороны, помѣхи. Но вдругъ молодой, свѣжій голосокъ послышался въ одной изъ комнатъ верхняго этажа,-- женскій голосокъ, распѣвавшій бравурную арію... Слѣдовательно, въ этомъ дворцѣ былъ еще жилецъ сего міра?.. А можетъ-быть я засталъ въ расплохъ одну изъ таинственныхъ фей таинственнаго зданія?
Тихими шагами осторожно вступилъ я въ садъ. И тамъ видны были только слѣды прежняго великолѣпія. Направленіе аллей, поросшихъ травой, было еще видно; обезображенныя статуи украшали еще террассы; листья апельсинныхъ деревьевъ сохранили свой блескъ: вода застаивалась въ бассейнахъ, обложенныхъ каменьями... Плевелами заглушались цвѣты, оставленные безъ присмотра; разнородныя насѣкомыя лѣниво переползали черезъ дорожки; блестящаго во всей этой картинѣ былъ одинъ только свѣтлякъ, перескакивавшій съ мѣста на мѣсто, неправильными прыжками, какъ угасающая звѣзда, упавшая на землю или, если хотите, какъ послѣдній лучъ угаснувшаго блеска этого великолѣпнаго дворца и садовъ его.
V.
(Первый очеркъ Генуи.-- Улицы.-- Лавки.-- Домы.)
Въ-теченіе двухъ мѣсяцовъ, мимолетныя тѣни моихъ мрачныхъ мечтаній мало-по-малу приняли осязательныя формы. Я уже начинаю думать, что со-временемъ, на-примѣръ по прошествіи года, когда я долженъ буду прекратить свои каникулы и воротиться въ Англію, мнѣ трудно будетъ разстаться съ Генуей.
Это городъ, открывающійся передъ вами постепенно, со-дня-на-день. Кажется, постоянно замѣчаешь въ немъ что-нибудь новое. Сколько удивительныхъ улицъ и странныхъ переулковъ! Вы можете заблудиться въ нихъ двадцать разъ въ день (какое невыразимое удовольствіе для того, кому нечего дѣлать!), потомъ, вечеромъ, возвращаясь домой, прихотливо заворачивая направо и налѣво, можете заблудиться еще нѣсколько разъ въ добавокъ. Генуя изобилуетъ контрастами, являясь во всѣхъ видоизмѣненіяхъ своихъ крайностями то прекраснѣйшаго, то отвратительнѣйшаго, то грубѣйшаго, то самаго великолѣпнаго, очаровательнаго, то самаго безобразнаго!
Большею частію улицы такъ узки, какъ только улицы могутъ быть узки въ городѣ, населенномъ жителями, нуждающимися въ путяхъ сообщенія; эти улицы -- настоящіе корридоры или, лучше сказать, щели. Домы чрезвычайно-высоки, размалеваны всѣми цвѣтами, и въ такомъ жалкомъ состояніи, что кажутся необитаемыми. Квартиры въ этихъ домахъ нанимаются цѣлыми этажами, какъ въ Старомъ-Эдимборгѣ. На улицу дверей мало. Сѣни, вообще, считаются общественною собственностью, какъ улицы... Какое состояніе могъ бы составить себѣ предпріимчивый человѣкъ, который снялъ бы подрядъ чистки сѣней и улицъ! Такъ-какъ нѣтъ никакой возможности ѣхать по этимъ улицамъ въ экипажѣ, то въ нихъ часто встрѣчаются носилки, золоченыя и простыя, которыя можно нанять какъ извощика. Дворянство и купечество имѣютъ свои особенныя носилки, которыя вы встрѣтите вечеромъ по всѣмъ направленіямъ, предшествуемыя лакеями съ большими холстинными фонарями. Носилки и фонари -- законные преемники лошаковъ, терпѣливыхъ и оклеветанныхъ животныхъ, побрякивающихъ днемъ своими колокольчиками, а вечеромъ замѣняемыхъ носилками и фонарями съ такою же регулярностью, съ какою звѣзды заступаютъ мѣсто солнца.
Нѣтъ, никогда не забуду я дворцовыхъ улицъ: Страда-Нуова и Страда-Бальби. Какъ прелестна была Страда-Нуова, когда я увидѣлъ въ первыя разъ, при свѣтломъ, прозрачномъ, синемъ небѣ узкую перспективу длинныхъ домовъ ея при золотистомъ свѣтѣ солнца!.. Ошибутся тѣ, которые подумаютъ, что свѣтъ этотъ здѣсь не рѣдкость: въ-продолженіе двухъ мѣсяцевъ, іюля и августа, здѣсь была хорошая погода всего разъ восемь, не болѣе; то-есть, по разу въ недѣлю; исключая, однакожь, утра, когда я любовался волнами и небомъ, подобными лазоревымъ облакамъ... Но нѣсколько часовъ спустя, набѣгали тучи и задергивали небо,-- такія тучи, которыя навели бы сплинъ на Англичанина, даже въ собственномъ, родномъ его климатѣ.
Сколько чудныхъ подробностей въ этихъ богатыхъ дворцахъ! Во-первыхъ, каменные, огромные балконы, тяжело висящіе одни надъ другими, по этажамъ; иногда верхній балконъ болѣе другихъ и похожъ на настоящую мраморную платформу. Войдите въ сѣни, и вамъ представится обширный покой безъ дверей, съ низкими окнами, которыя защищены массивными желѣзными рѣшетками; не встрѣчая ни привратника, ни швейцара, вы всходите на гигантскую лѣстницу; между тяжелыми мраморными столбами, арками, похожими на крѣпостные своды, въ покояхъ съ стрѣльчатыми сводами, шаги ваши пробуждаютъ таинственное, меланхолическое эхо...
Часто между двумя зданіями высится садъ террассой въ двадцать, тридцать, сорокъ футовъ надъ улицею. Тамъ, гдѣ плесень или время не покрыли, или не истребили твореній художника, прекрасные фрески напоминаютъ старинное величіе Генуи. Мѣстами остались еще благородные или роскошные слѣды этихъ фресковъ; тутъ уцѣлѣла отъ фигуры только рука, держащая вѣнокъ или гирлянду далѣе, полная фигура, цѣломудренно-нагая или сладострастно-драпированная, летитъ вверхъ, какъ-бы отъискивая свои крылья, или спускается внизъ, какъ-бы желая укрыться въ ниши, гдѣ также стыдливо укрывается изуродованная статуя. Иногда живопись кажется еще болѣе жалкою по дѣйствію контраста, гдѣ кисть какого-нибудь реставратора дерзнула подмалевать или подсвѣжить купидончиковъ, какъ-бы распускающихъ простыню, служащую циферблатомъ для солнечныхъ часовъ.