— Верх совершенства! — сказал мистер Лев Гонтер. — Чем дальше, тем лучше; но вам надобно слышать декламацию самой миссис Львицы Гонтер: это, можно сказать, олицетворенная богиня стихотворного искусства. Завтра поутру она будет в костюме читать свою элегию.
— В костюме?
— Точно так, в костюме Минервы. Я забыл предупредить вас, что наш завтрак должен иметь характер маскарада: это, некоторым образом, будет утренний bal masqué.
— Как же это? — сказал мистер Пикквик, осматривая свою собственную фигуру. — В таком случае мне едва ли можно…
— Почему ж? — воскликнул мистер Лев Гонтер. — Соломон Лука, еврей, на большой улице торгует всякими костюмами, и вы можете выбрать какой угодно по вашему вкусу. Платон, Зенон, Эпикур, Пифагор — все это были основатели известных клубов, и философская мантия пристанет к вам как нельзя лучше.
— Но я не могу вступить в соперничество с этими великими людьми, и, следовательно, костюм их будет не по мне, — возразил мистер Пикквик.
Степенный джентльмен погрузился в размышление на несколько секунд и потом сказал:
— Впрочем, я полагаю, супруге моей, миссис Львице Гонтер, будет гораздо приятнее, если гости ее увидят в собственном образе великого мужа с вашими талантами. Супруга моя, надеюсь, сделает некоторое исключение в вашу пользу, я даже уверен в этом.
— В таком случае, — сказал мистер Пикквик, — мне будет очень приятно присутствовать на вашем бале.
— Извините, однако ж, я злоупотребляю вашим временем, сэр, — сказал степенный джентльмен, как будто пораженный внезапным воспоминанием. — Для такого человека, как вы, драгоценна каждая минута, и я не смею больше беспокоить вас своим присутствием. Стало быть, мне можно сказать миссис Львице Гонтер, что она должна ожидать вас вместе с почтеннейшими членами вашего клуба? Прощайте. Я горжусь, сэр, что имел счастье насладиться лицезрением знаменитого мужа… Ни шага, сэр, будьте спокойны… ни полслова.