— Какова наглость! — сказал капитан Больдвиг. — Каково гнусное бесстыдство! И он притворяется, будто дрыхнет! Этот наглый плебей просто пьян! Прочь его, Вилькинс, прочь его, отсюда!
— Куда ж мне его девать, сэр? — робко спросил Вилькинс.
— К черту на кулички! — отвечал капитан Больдвиг.
— Слушаю, сэр, — сказал Вилькинс.
— Остановитесь! — проревел капитан Больдвиг.
Вилькинс остановился.
— Отвезти его на скотный двор и подождать, пока проспится. Увидим, какой он пунш. Он не застращает меня… да, не застращает! Тащите его!
И мистер Пикквик, повинуясь настоятельному приказанию, покатился к жилищу джентльменских скотов. Капитан Больдвиг, раздутый негодованием, продолжал свою прогулку.
Невыразимо изумились пикквикисты и спутники их, когда, после возвращения с охоты, должны были увидеть, что мистер Пикквик исчез, не оставив по себе никаких следов, — исчез, унеся с собою походную тележку. Случай необыкновенный, обстоятельство непостижимое, тайна неразгаданная! Как? Хромой старичок, погруженный в глубочайший сон, не только убрался с собственными ногами, но даже угораздился, забавы ради, утащить с собою походную тележку! Чудо неслыханное, невиданное! Напрасно осиротелые джентльмены, все вообще и каждый порознь, шарили по всем углам и закоулкам, аукали, кричали, свистели, смеялись, звали, хохотали — напрасный труд! Сгинул мистер Пикквик, и нигде не оказывалось следов миниатюрной тележки. После всех этих бесполезных поисков, продолжавшихся несколько часов, надлежало прийти к печальному заключению, что обратное путешествие домой должно быть совершено без ученого мужа.
Мистер Пикквик между тем благополучно прикатился на скотный двор и продолжал храпеть в своей тележке — к невыразимой потехе и наслаждению не только всех деревенских мальчишек, но и трех четвертей народонаселения, обступившего сарай в ожидании пробуждения забавного арестанта. Легко вообразить, во сколько тысяч раз увеличился бешеный восторг этой толпы, когда, наконец, мистер Пикквик, открыв глаза, машинально произнес: