— Справедливо, Сэм, — отвечал мистер Пикквик, обозревая прочищенными очками тесную и грязную улицу, по которой катился дилижанс.
— Замечательно, сэр, что устрицы и бедность идут рука об руку всякий раз, как выглядывают на свет.
— Что вы под этим разумеете, Сэм?
— Ничего особенного, сэр, только история вот какая: чем беднее место, тем больше охотников до устриц. Здесь, например, как изволите видеть, девчонки почти перед каждым домом торгуют устрицами на своих запачканных скамейках.
— Хорошо. Что ж отсюда следует?
— A то, сэр, что, если, примером сказать, какой-нибудь голоштанник не знает, что ему делать, он тотчас же выбегает на улицу из своей квартиры и начинает уписывать устрицы. Это, я полагаю, делается с отчаянья, сэр.
— С чего ж больше? Разумеется, — сказал мистер Уэллер старший; — соленую семгу тоже хорошо употреблять с горя, особенно если при этом водится хорошая настойка для утоления жажды. Вот почему, сэр, устрицы и семга идут рука об руку с бедными людьми.
— Это, однако ж, замечательные факты, — сказал мистер Пикквик, — я запишу их в первом же месте, где мы остановимся.
Тем временем они спокойно проехали шоссейную заставу. После глубокомысленного молчания, продолжавшегося мили две или три, мистер Уэллер старший вдруг поворотил свою голову к мистеру Пикквику и сказал:
— Странную жизнь, сэр, ведут эти шоссейцы.