— Понимаю вас, сэр, и сочувствую вам. Человек, или правильнее, человечица, о которой идет речь… не перебивайте, я все понял. Вы можете быть насчет меня совершенно спокойны, мистер Пикквик: я не стану осуждать вас, помилуй бог. Мучительные опыты в жизни, искушения тяжкие, можно сказать. Не церемоньтесь со мною, мистер Пикквик, если хотите дать простор своим чувствам. Я знаю по собственному опыту, что значит быть обманутым, сэр: я испытал это три или четыре раза на своем веку.
Мистер Пикквик между тем завел свои часы и положил их на стол.
— Мне приятно, — сказал он, — благодарить вас за радушное участие, мистер Магнус; но я считаю своей обязанностью объяснить…
— Ни полслова, сэр, сделайте одолжение, — возразил мистер Магнус, — эти дела не договариваются. Я уважаю вашу тайну. — Который час, мистер Пикквик?
— Ровно двенадцать.
— Боже мой, как поздно! Давно пора бы спать. Завтра я, пожалуй, буду желт и бледен, мистер Пикквик.
Пораженный такой страшной мыслью, мистер Магнус неистово позвонил в колокольчик, и когда явилась трактирная служанка, все его вещи немедленно отнесены были в спальню, куда, вслед за изящной картонкой, он отправился и сам с японским подсвечником в руках. Мистер Пикквик, вооруженный другим подсвечником, отправился, через лабиринт переходов, в свой собственный номер.
— Вот ваша комната, сэр, — сказала служанка.
— Очень хорошо, — проговорил мистер Пикквик, озираясь кругом.
Это была довольно просторная комната с камином и двумя постелями, снабженными всеми принадлежностями белья. Помещение оказалось вообще гораздо более удобным, чем можно было ожидать.