Третья заметила, что это должно быть грациозно, а четвертая выразила решительное мнение, что мужчины рисуются, как лебеди, на высоких коньках.
— Мне бы, конечно, было очень приятно, — проговорил мистер Винкель довольно нерешительным тоном, — но здесь у меня нет коньков.
Но это возражение встретило убедительные опровержения. Мистер Трундель и жирный парень возвестили в один голос, что у них внизу, под лестницей, дюжины две превосходнейших коньков, и мистер Винкель, если ему угодно, может выбирать любые.
— В таком случае извольте, я очень рад, — сказал мистер Винкель, причем на его лице выразились несомненные признаки огорчения и досады.
Через несколько минут все джентльмены и леди, в сопровождении старика Уардля, отправились веселой группой на живописный берег пруда, покрытого толстым слоем льда, откуда жирный парень заранее озаботился смести снеговую насыпь, образовавшуюся в продолжение ночи. Мистер Боб Сойер первый выступил на сцену и, овладев коньками с искусством, совершенно непостижимым для мистера Винкеля, принялся описывать, не переводя духа, чрезвычайно забавные пируэты и вензеля, к невыразимому наслаждению мистера Пикквика, мистера Топмана и всех девиц, внимательно следивших за каждым движением молодого человека. Скоро приняли в этой забаве деятельное участие старик Уардль и мистер Бенджамен Аллен, вызвавшие громкие рукоплескания, когда удалось им, при содействии Боба Сойера, счастливо окончить некоторые таинственные эволюции, названные ими шотландским национальным танцем.
Все это время мистер Винкель, с лицом и руками, посинелыми от холода, старался утвердить пятки своих ног на оконечности коньков, в чем весьма деятельно помогал ему мистер Снодграс, опутывая его ремнями спереди и сзади, хотя значение всей этой операции оставалось для него таинственной загадкой, потому что, говоря правду, ни один из пикквикистов не имел правильной идеи об этой странной и вовсе не ученой забаве, придуманной, вероятно, сельскими жителями от нечего делать. Как бы то ни было, однако ж, несчастные коньки, при содействии мистера Уэллера, были, наконец, укреплены, завинчены, и злополучный мистер Винкель поднялся на ноги.
— Ладно, — сказал Самуэль одобрительным тоном, — теперь, сэр, марш на середину и покажите этим господам, как обходиться с такими вещами.
Но мистер Винкель уцепился за плечи Самуэля с отчаянием утопающего и проговорил дрожащим голосом:
— Постойте, Самуэль, постойте, любезный!
— Что еще?