— Погодите, Самуэль, одну минуту! — говорил мистер Винкель, сжимая еще крепче в своих объятиях верного слугу. — У меня дома чудесный фрак и панталоны, совсем новенькие, вы их можете взять себе, Самуэль.
— Покорно вас благодарю, — отвечал мистер Уэллер.
— Зачем же вы скидываете свою шляпу, Самуэль? — поспешно проговорил мистер Винкель. — Благодарить можно и в шляпе, не отнимая от меня своей руки… а впрочем, не стоит благодарности. Сегодня, для праздника, Самуэль, я обещался подарить вам пять шиллингов, перед обедом вы получите эти деньги.
— Вы очень добры, сэр, — отвечал мистер Уэллер.
— Только уж вы сперва поддержите меня, Самуэль, да покрепче, сделайте милость, — продолжал мистер Винкель: — вот так. Мне нужно только разъехаться, а там уж авось ничего. Не скоро, Сэмми, не слишком скоро.
И мистер Винкель, перегнутый и дрожащий, покатился, при содействии Уэллера, по гладкой поверхности льда, представляя из себя довольно жалкую фигуру, ничуть не похожую на лебедя, одаренного завидной способностью путешествовать по воде, как по суше. Все бы однако ж, вероятно, имело благополучный и даже поэтический конец, если бы в одну из критических минут мистер Пикквик не вздумал закричать на противоположном берегу:
— Самуэль!
— Что вам угодно, сэр? — спросил мистер Уэллер.
— Идите сюда. Мне вас нужно.
— Ну, сэр, ступайте одни, — сказал Самуэль. — Старшина, вы слышите, зовет меня. Ступайте с богом.