— A еще нынче в шесть часов пожалуйте в наше заведение, так как старый джентльмен желает вас видеть, — отвечал детина.
— Какое же это заведение?
— Трактир «Голубой дикобраз» на Леденгольском рынке. Угодно вам прийти?
— Очень может быть, что и приду, — отвечал Самуэль.
Молодой детина поклонился, надел фуражку и ушел.
Мистер Уэллер выхлопотал без труда позволение отлучиться, так как господин его, погруженный мыслью в созерцание превратности человеческих судеб, желал остаться наедине весь этот вечер. Времени оставалось еще вдоволь до назначенного срока, и мистер Уэллер не имел никакой надобности торопиться на свиданье со своим почтенным отцом. Он шел медленно, переваливаясь с боку на бок и оглядываясь во все стороны с великим комфортом наблюдателя человеческой природы, который везде и во всем отыскивает предметы, достойные своей просвещенной любознательности. Так бродил он около часа, по-видимому, без всякой определенной цели; но, наконец, внимание его обратилось на картины и эстампы, выставленные в окнах одного магазина. Самуэль ударил себя по лбу и воскликнул с необыкновенной живостью:
— Какой же я пентюх, черт побери! Ведь забыл, так-таки решительно забыл! Хорошо, что еще не поздно!
В то время как он говорил таким образом, глаза его были устремлены на картину, изображавшую два человеческие сердца, пронзенные одной стрелой. Крылатый купидон, пустивший стрелу, порхал над головами юноши и девы, которые, между тем, грелись у печки и готовили роскошный ужин. На заднем плане яркими красками обрисовывалась фигура дряхлой старухи, смеявшейся исподтишка над молодыми людьми. Все эти сюжеты, взятые вместе, составляли так называемую «валентинку», то есть подарок в день Валентина, рекомендовавшийся молодым людям, если кто-нибудь из них желал запастись такой драгоценностью на четырнадцатое февраля. Объявление, прибитое к окну магазина, извещало почтеннейшую публику, что такие валентинки продаются здесь в бесчисленном количестве по одному шиллингу и шести пенсов за штуку.
— Ну, признаюсь, — повторил Самуэль, — быть бы мне в дураках, если бы не эта картина. Забыл, совсем забыл!
Продолжая рассуждать с самим собою, он быстро вошел в магазин и потребовал лист самой лучшей золотообрезной бумаги и стальное остроконечное перо, за которое хозяин мог бы поручиться, что оно не будет брызгать. Снабдив себя этими принадлежностями, он отправился скорым шагом на Леденгольский рынок, не делая уже в продолжение своего пути никаких дальнейших наблюдений. Через четверть часа он увидел на воротах одного здания огромную медную бляху, где рука художника изобразила отдаленное подобие лазоревого слона, с орлиным носом вместо хобота. Рассчитывая не без основания, что это и должен быть сам «Голубой дикобраз», мистер Уэллер вошел в трактир и спросил, здесь ли его почтенный родитель.