— Это место назначено для свидетелей, я полагаю? — спросил мистер Пикквик, указывая на маленькую ложу с конторкой посредине и медными перилами на левой стороне.
— Да, почтеннейший, это свидетельская ложа, — отвечал Перкер, роясь между бумагами в своем мешке, положенном на полу у его ног.
— A на этом месте, если не ошибаюсь, должны сидеть присяжные? — продолжал расспрашивать мистер Пикквик, указывая на два седалища, отгороженные решеткой на правой стороне. — Не так ли, мистер Перкер?
— Вы угадали, почтеннейший, — отвечал адвокат, открывая свою серебряную табакерку.
Мистер Пикквик находился, по-видимому, в большом волнении и с беспокойством осматривал судебную палату. Зрители уже накоплялись в галерее, и на судейских местах можно было различить значительную коллекцию носов, бакенбард и париков, которыми так славится корпорация британских правоведов. Некоторые из этих джентльменов держали папки с бумагами в руках, с важностью потирая ими свои красные носы для того, чтоб придать себе особый эффект в глазах всякого постороннего профана. Другие расхаживали с огромными фолиантами под мышкой в сафьянных переплетах и с надписью на корешках: «Гражданские Законы». Третьи, не имея ни книг, ни тетрадей, засовывали руки в свои глубокие карманы и старались смотреть на публику с глубокомысленным видом; были, наконец, и такие, которые суетились и бегали взад и вперед единственно для того, чтоб обратить на себя внимание изумленной толпы, не посвященной в юридические тайны. Все эти господа, к великому удивлению мистера Пикквика, разделялись на маленькие группы и весело толковали между собою о таких предметах, которые не имели ни малейшей связи с предстоявшим процессом.
Вошел мистер Функи и, поклонившись мистеру Пикквику, удалился в ложу королевских адвокатов. Затем появился мистер сержант Сноббин в сопровождении мистера Молларда, который почти совершенно заслонил его огромным малиновым мешком. Положив этот мешок на столе перед глазами своего принципала, мистер Моллард разменялся дружеским поклоном с Перкером и удалился. Затем вошло еще несколько сержантов, и один из них, жирный и краснолицый толстяк, раскланялся по-дружески с мистером сержантом Сноббином, заметив при этом, что сегодня прекрасная погода.
— Кто этот красненький джентльмен, сказавший нашему сержанту, что сегодня прекрасная погода? — шепнул мистер Пикквик своему адвокату.
— Это оппонент наш, почтеннейший, сержант Бузфуц, — отвечал мистер Перкер, — он будет защищать вашу противницу. А другой джентльмен, что стоит позади Бузфуца, мистер Скимпин, его помощник. Преумные ребята, почтеннейший.
Мистер Пикквик, проникнутый справедливым негодованием к наглости и бесстыдству юридических крючков, хотел было спросить, каким образом мистер сержант Бузфуц, защитник кляузного дела, осмелился заметить его собственному сержанту, что сегодня прекрасная погода, но в эту минуту все юридические парики с шумом поднялись со своих мест, и палатские смотрители за порядком громко закричали: «Тише! Тише!» Оглянувшись назад, мистер Пикквик увидел, что вся эта суматоха произведена прибытием в палату вице-президента.
Господин вице-президент Стерлейх, явившийся в присутствие за болезнью президента, был джентльмен чрезвычайно низенького роста и жирный до такой степени, что, казалось, весь его организм состоял из жилета и толстой головы. Он поковылял на своих маленьких ножках к президентской ложе и, отвесив на все стороны нижайшие поклоны, уселся на свое место, засунув свои ноги под стол и положив свою треугольную шляпу на стол. Только его и видели. От всей фигуры вице-президента для посторонних наблюдателей остались только миниатюрные рысьи глазки, заплывшие жиром, широкое розовое лицо и около половины огромного, чрезвычайно комического парика.