Лишь только вице-президент занял свое место, смотритель за порядком в партере закричал повелительным тоном: «Тише!» — и вслед за тем смотритель за порядком в галерее забасил во все горло: «Тише!» — и этот же самый крик повторили на разные распевы четверо других блюстителей благочиния в судебной палате. Когда таким образом восстановилась требуемая тишина, джентльмен в черном костюме, заседавший подле вице-президента, начал перекликать громким голосом имена присяжных, и после этой переклички оказалось, что только десять специалов были налицо в судебной палате. Надлежало двух остальных, для дополнения законного числа, выбрать из обыкновенных смертных, которые имели право быть не специальными присяжными, и выбор господина сержанта Бузфуца пал на зеленщика и аптекаря, которых в ту же минуту подвели к президентской кафедре.
— Отвечайте на ваши имена, джентльмены, — сказал джентльмен в черном костюме, — Ричард Опвич.
— Здесь, — откликнулся зеленщик.
— Фома Гроффин.
— Здесь, — откликнулся аптекарь.
— Возьмите книгу, господа. Вы дадите клятву, что будете по чистой совести и…
— Прошу извинить, милорд, — сказал аптекарь, мужчина тонкий и высокий с землистым цветом лица, — я не могу быть присяжным и надеюсь, что вы освободите меня от этой обязанности.
— На каком основании, сэр? — спросил вице-президент Стерлейх.
— В аптеке моей нет провизора, милорд, — сказал аптекарь.
— Это меня не касается, сэр, — возразил мистер вице-президент Стерлейх. — Почему нет у вас провизора?