— Это, однако ж, довольно странно. Значит, вы не заметили моей фамилии, — сказал Боб Сойер, обращая внимание своего приятеля на дверь аптеки, где белыми буквами по черному полю были разрисованы слова, — «Сойер, преемник знаменитого Нокморфа».
— Мне как-то не пришлось взглянуть на эту надпись, — сказал мистер Винкель.
— Скажите, пожалуйста, как оно вышло! Если бы я знал, что это вы, я бы бросился со всех ног и заключил вас в свои объятия, — сказал Боб Сойер, — но мне показалось сначала, что вы сборщик королевских пошлин.
— Неужели! — сказал мистер Винкель.
— Честное слово, — отвечал Боб Сойер, — и я хотел было сказать, что меня нет дома и что, если вам угодно оставить какое-нибудь поручение, то я охотно передам его самому себе, потому что, видите ли, этот джентльмен знает меня столько же, как сборщики пошлин с освещения и мостовой. Церковный сборщик, по-видимому, догадывается, что я за птица, и мне заподлинно известно, что сборщик водяных пошлин хорошо меня знает, потому что я имел удовольствие выдернуть ему зуб по прибытии сюда. Войдите, однако ж, мистер Винкель, войдите!
Болтая на этот лад, Боб Сойер втолкнул мистера Винкеля в докторский кабинет, где у пылающего камина, с кочергой в руках, сидел не кто другой, как неизменный друг доктора медицины и хирургии, мистер Бенжамен Аллен.
— Ну, право, этого удовольствия я никак не ожидал, — сказал мистер Винкель. — У вас тут, я думаю, превосходное место.
— Ничего, так себе, годится на первый раз, — отвечал Боб Сойер. — Вскоре после намеднишней пирушки я выдержал свой экзамен, и добрые родственники снабдили меня необходимыми потребностями для первоначального обзаведения. Я сшил черную пару, вооружился зелеными очками и принял здесь, по возможности, торжественный вид, приличный ученому мудрецу.
— И у вас тут, конечно, порядочная практика, — заметил мистер Винкель.
— Как же, как же, есть и практика, — отвечал Боб Сойер. — Если все этак пойдет вперед, к концу двух-трех лет можно будет уложить все мои барыши в маленькую рюмочку и прикрыть их листиком от крыжовника.