— Под секретом.
— Ну, это другая статья, — сказал мистер Уэллер после минутного размышления: — если он проклял себя по доверенности, под секретом, так нечего об этом и распространяться.
— Разумеется, нечего, — сказал мистер Пелль. — Разница очевидная, вы понимаете.
— Это сообщает делу другой оборот, — сказал мистер Уэллер. — Продолжайте, сэр.
— Нет, сэр, я не намерен продолжать, — отвечал мистер Пелль глубокомысленным тоном. — Вы мне напомнили, сэр, что этот разговор происходил между нами по доверенности, с глазу на глаз, и, стало быть… — Я должностной человек, господа. Статься может, что меня уважают за мою профессию, а статься может, и нет. Другим это лучше известно. Я не скажу ничего. Уста мои безмолвствуют, милостивые государи, и язык прилипает к гортани моей. Уж и без того в палате сделаны были замечания, оскорбительные для репутации благородного моего друга. Прошу извинить меня, господа: я был неосторожен. Вижу теперь, что я не имел никакого права произносить здесь имя этого великого человека. Вы, сэр, возвратили меня к моему долгу. Благодарю вас, сэр.
Разгрузившись таким образом этими сентенциями, мистер Пелль засунул руки в карманы и, сердито нахмурив брови, зазвенел с ужасной решимостью тремя или четырьмя медными монетами.
И лишь только он принял эту благонамеренную решимость, как в комнату вбежал мальчик с синим мешком и сказал, что дело сейчас будет пущено в ход. При этом известии вся компания немедленно бросилась на улицу и принялась пробивать себе дорогу в суд: эта предварительная церемония, в обыкновенных случаях, могла совершиться не иначе как в двадцать или тридцать минут.
Мистер Уэллер, мужчина толстый и тяжелый, бросился в толпу и, зажмурив глаза, принялся с отчаянными усилиями прочищать себе путь направо и налево. Усилия его были безуспешны: какой-то мужчина, которому он неосторожно наступил на ногу, нахлобучил шляпу на его глаза и решительно загородил ему дорогу. Но этот джентльмен, по-видимому, тотчас же раскаялся в своем опрометчивом поступке; из уст его вырвалось какое-то невнятное восклицание, и затем, схватив почтенного старца за руку, он быстро притащил его в галерею коммерческого суда.
— Ты ли это, Сэмми? — воскликнул, наконец, мистер Уэллер, бросая нежный взор на своего нечаянного руководителя.
Самуэль поклонился.