— Ах ты, детище мое беспутное! — продолжал мистер Уэллер. — Мог ли я думать и гадать, что собственный сын, на старости лет, задаст мне нахлобучку?
— A как мне было узнать тебя, старичина, в этих демонских тисках? — возразил Самуэль. — Неужто думаешь ты, что, кроме тебя, никто не мог придавить мне ногу таким манером?
— И то правда, друг мой Сэмми, — отвечал разнеженный старик, — ты всегда был кротким и послушным сыном. За каким только дьяволом ты пришел сюда, желал бы я знать? Старшине твоему тут нечего делать. Коммерческие дела не по его части, Сэмми. Резолюции тут и протоколы пишутся для нашего брата.
И мистер Уэллер тряхнул головой с великой торжественностью.
— Что это за старый хрыч! — воскликнул Самуэль. — Только у него и на уме, что резолюции да протоколы. Кто тебе сказал, что мой старшина в этом суде? Уж, разумеется, ему нет дела до ваших резолюций.
Мистер Уэллер не произнес ответа, но опять покачал головой совершенно ученым образом.
— Полно раскачивать своим кузовом-то, старый петушище, — сказал Самуэль запальчивым тоном, — будь рассудительнее, дедушка. Я вот вчера вечером путешествовал в твое логовище у «Маркиза Гренби».
— Ну что, видел ты мачеху, Сэмми? — спросил мистер Уэллер, испустив глубокий вздох.
— Видел, — отвечал Самуэль.
— Как ты ее нашел?