— Болезнь в одном и том же месте, молодой человек, — отвечал мистер Стиджинс, — в одном и том же месте.
— В каком же это?
— В груди, молодой человек, — отвечал мистер Стиджинс, приставляя зонтик к своему жилету.
При этом трогательном ответе миссис Уэллер, не владея больше своими чувствами, — зарыдала во весь голос и энергично выразила свое душевное убеждение, что красноносый жирный толстяк был удивительный, редкий человек между всеми методистами, какие когда-либо появлялись на европейской и американской почве.
— Мне кажется, сударыня, господину пастырю хочется выпить чего-нибудь, стаканчик-другой-третий? В грудных болезнях бывает это пользительно. Не так ли, маменька? — спросил Самуэль.
Достойная леди, уклоняясь от прямого ответа на этот вопрос, бросила вопрошающий взгляд на мистера Стиджинса, и этот джентльмен, моргая своими кроваво-красными глазами, поспешил приставить к горлу ладонь правой руки, в ознаменование того, что печальное зрелище действительно пробудило жажду в его душе.
— Да, Самуэль, мистер Стиджинс желает утолить свою жажду, — сказала миссис Уэллер, печальным тоном.
— Какие напитки вы употребляете, сэр? — спросил Самуэль.
— Ах, молодой человек, молодой человек! — воскликнул мистер Стиджинс, возводя свои багровые глаза к потолку. — Все напитки — суета сует.
— Справедливо, слишком справедливо! — сказала миссис Уэллер, испуская тяжкий стон и кивая головой в знак своего совершеннейшего согласия с мнением господина пастыря.