При этом намеке достопочтенный мистер Стиджинс, взволнованный и озадаченный, взял свою шляпу, зонтик и, обращаясь к почтенной леди, сказал, что пора им, наконец, выбраться из пределов этого нечистого жилища. Миссис Уэллер немедленно встала со своего места, и Самуэль вывел своих гостей на тюремный двор.
— Прощай, мой друг Сэмми! — сказал старый джентльмен.
— Прощай, добрый человек! — отвечал мистер Уэллер младший.
— Вот что, Сэмми, — шепнул старик, отведя немного в сторону своего сына, — кланяйся от меня своему старшине и скажи, что если он этак задумает что-нибудь, так я весь к его услугам. Есть у меня на примете один мебельщик, который, в случае нужды, готов выручить из омута самого черта. Пьяны, Сэмми, пьяны, — заключил мистер Уэллер, хлопнув своего сына по затылку и отступив шага два назад.
— Это что еще, старый кудесник?
— Фыртопияны, Сэмми, фыртопияны, — пояснил мистер Уэллер с тем же таинственным видом. — Пусть старшина возьмет напрокат инструмент этого сорта, на котором нельзя играть, Сэмми.
— Что ж из этого выйдет? — спросил Самуэль.
— И пусть через некоторое время он пришлет за моим приятелем, мебельщиком, чтобы тот взял назад свою машину, — продолжал мистер Уэллер. — Понимаешь теперь?
— Нет, — отвечал Самуэль.
— Эх ты, дубинная башка! — прошептал старый джентльмен. — Да в этой машине старшина твой уляжется, и с головизной, и с ногами, и с руками, и он там может отдыхать, как на своей постели. Понял?