— Еще бы! Ну?
— Ну, а уж там пиши пропало. Паспорт в Америку, да и катай-валяй на всех парусах. Американцы — народ славный, и любят дорогих гостей. Старшина может остаться там до кончины миссис Бардль или до той поры, как повесят господ Додсона и Фогга, а это, по всей вероятности, случится очень скоро. Тогда он воротится назад и настрочит книгу насчет этих американцев. Этой книгой он с лихвой возвратит все свои путевые издержки, да еще останется в барышах, особенно если он разбранит их хорошенько.
Сообщив этот удивительный план, Уэллер старший крепко пожал руку своего возлюбленного сына и окончательно скрылся за воротами тюрьмы.
Едва Самуэль пришел в себя после этого достопамятного свидания со своей родней, как мистер Пикквик вышел к нему навстречу и положил руку на его плечо.
— Послушайте, Самуэль, — сказал мистер Пикквик.
— Что прикажете, сэр?
— Я собираюсь сегодня погулять по этому заведению, и вы должны быть моим спутником, Самуэль. Вот скоро мы увидим одного очень замечательного арестанта, которого, впрочем, вы знаете, Самуэль, — добавил мистер Пикквик, улыбаясь.
— Какого, сэр? — спросил мистер Уэллер. — Не этого ли, что ходит с растрепанными волосами, или, может быть, интересного его товарища в грязных чулках?
— Ни того, ни другого, — отвечал мистер Пикквик. — Этот арестант ваш старинный друг, Самуэль.
— Мой? Неужели! — воскликнул мистер Уэллер.