— С этой стороны, сударыня, опасности ни малейшей, — отвечал Боб Сойер. — Засорен желудок.
— Мистер Сойер! — вскричала старая леди, привскакивая с места.
— Без всякого сомнения, — подтвердил врач. — Стоит только благовременно принять медицинские меры, и все как рукой снимет.
— Мистер Сойер, — сказала старая леди, проникнутая величайшим негодованием, — или вы решились заранее нанести мне дерзкое оскорбление, или поведение ваше объясняется тем, что вы не понимаете цели моего визита. Никакая медицинская сила, все ваши порошки и микстуры не в состоянии были предупредить того, что случилось в недавнее время на моих глазах. Нечего терять слов с вами, молодой человек, я позову племянника, — заключила старушка, судорожно повертывая в руках свой ридикюль и вставая с места.
— Остановитесь, сударыня, — сказал Боб Сойер, — кажется, я действительно вас не понял. Не угодно ли теперь объяснить, что такое случилось?
— Племянница моя, мистер Сойер, — сказала старая леди, — сестра вашего приятеля…
— Так, сударыня, — сказал Роберт, пожираемый на этот раз величайшим нетерпением, потому что старая леди, несмотря на внутреннее волнение, говорила протяжно, с расстановкой, как и все старые леди. — Так, сударыня, так.
— Моя племянница, Арабелла, за три дня перед этим отпросилась навестить мою сестру, другую свою тетку, содержательницу женского пансиона в трех милях от города. Перед заведением ее вы можете увидеть ракитовый палисадник, замечательный в своем роде, и несколько старых развесистых дубов.
На этом месте старушка приостановилась, чтобы отереть слезы.
— Ах, сударыня, пусть черт их поберет, эти ракитовые кусты! — вскричал Роберт, совершенно забывая свою докторскую сановитость и осанку. — Говорите скорее, ради бога.