— Сэмми, — сказал мистер Уэллер старший, — здравствуй, сын мой.
— Здравствуй, старец, — отвечал Самуэль. — Я звал тебя около полдюжины раз; но ты, кажется, не слышал меня.
— Не слышал, Сэмми, — сказал мистер Уэллер, устремив опять задумчивый взор на пылающий камин. — Я был в эмпиреях, друг мой Сэмми.
— Где? — спросил Самуэлв, усаживаясь подле отца.
— В эмпиреях, сын мой, между небом и землею. Я думал о ней, Сэмми.
Здесь мистер Уэллер старший поворотил голову в направлении к доркинскому кладбищу, давая таким образом заметить, что слова его относились к покойной миссис Уэллер.
— Я думал, друг мой Сэмми, — сказал мистер Уэллер, бросая на своего сына выразительно серьезный и глубокомысленный взгляд, как будто в ознаменование, что настоящее его объяснение, несмотря на видимую странность, исполнено глубочайшей и чистейшей правды, — я думал, Сэмми, что мне все-таки очень жаль, что она скончалась.
— Это так и должно быть, — отвечал Самуэль. — Я не удивляюсь.
Мистер Уэллер старший одобрительно кивнул головой, затянулся, выпустил из своих губ облако дыма и опять устремил неподвижный взор на камин.
— Признания ее были очень трогательны, Сэмми, — сказал мистер Уэллер после продолжительного молчания, разгоняя рукой сгустившийся дым.