— Авось все это перемелется, мой друг, и выйдет мука, — сказал мистер Пикквик добродушным тоном; — посидим покамест у моря и подождем погоды.
— Но ведь вы рассудите сами, мистер Пикквик: что будет с Натаниэлем, если отец откажется помогать ему?
— В таком случае, мой ангел, я могу предсказать, что, вероятно, найдется у него какой-нибудь друг, который готов будет оказать ему всякое содействие и помощь.
Арабелла быстро поняла и сообразила настоящий смысл и значение его ответа. Поэтому она бросилась в объятия мистера Пикквика, поцеловала его очень нежно и зарыдала очень громко.
— Ну, полно, полно! — сказал мистер Пикквик, пожимая ее маленькую ручку. — Мы вот подождем здесь несколько дней и посмотрим, что вздумает он написать вашему мужу. Если вдруг он не переменит своих мыслей, в голове у меня вертится по крайней мере полдюжины планов, из которых тот или другой составит ваше счастье, — успокойтесь, мой ангел.
Затем мистер Пикквик порекомендовал ей осушить свои глазки и не огорчать прежде времени своего супруга. Прелестная Арабелла, кроткая и послушная, как благовоспитанное дитя, уложила свой платочек в ридикюль и, к возвращению мужа, вызвала на свое личико целый ряд лучезарных улыбок, которые оказывали столь могущественное влияние на его чувствительное сердце.
— Признаться, я не вижу впереди никакого добра для этих молодых людей, — сказал мистер Пикквик, одеваясь поутру на другой день. — Пойду к Перкеру и посоветуюсь с ним.
План идти к Перкеру и посоветоваться с ним насчет финансовых обстоятельств возник в голове мистера Пикквика еще прежде. Теперь он позавтракал на скорую руку и отправился на Грэйский сквер с великой поспешностью.
Еще не было десяти часов, когда он взошел на лестницу по направлению к апартаментам, занимаемым канцелярией адвоката. Писари еще не явились. Мистер Пикквик, для препровождения времени, принялся смотреть из окна галереи.
Живительный свет прекрасного октябрьского утра весело отражался даже на грязных домах этого околодка. Конторщики и писари длинной вереницей выступали по скверу, ускоряя или замедляя свои шаги при взгляде на башенные часы. И лишь только пробило десять, каждый из них, с необыкновенной торопливостью, поспешил к месту своей ежедневной службы. Разнообразные голоса раздались со всех сторон, замки защелкали, двери застучали, головы повыставились из каждого окна, привратники один за другим стали на своих постах, почтальон суетливо начал перебегать из дома в дом, и деятельность закипела своим обычным чередом во всех этих юридических палатах.