Мистер Уэллер подтвердил, что это был действительно ужасный случай.
— Говорят, она была превосходнейшая женщина, мистер Уэллер, — сказал Пелль тоном соболезнования. — Светская дама, сэр.
— Да, вы не ошибаетесь, сэр, — отвечал мистер Уэллер старший, не любивший входить в подробности этого предмета. — Она была превосходная женщина, когда я познакомился с ней в первый раз. Тогда она была вдова, сэр.
— Ах, как это интересно! — сказал Пелль, озираясь кругом с грустной улыбкой. — И миссис Пелль тоже была вдова.
— Необыкновенный случай! — заметил пестролицый джентльмен.
— Странное стечение обстоятельств! — подтвердил мистер Пелль.
— Тут ничего нет странного, — брюзгливо заметил мистер Уэллер старший, — вдова, дело известное, скорей выйдет замуж, чем старая девка.
— И то дело, — подтвердил Пелль, — ваша правда, мистер Уэллер. Миссис Пелль была светская дама в полном смысле, с большими достоинствами, с огромным талантом: ее обращению и манерам удивлялся, можно сказать, весь наш квартал. Посмотрели бы вы, как она танцевала — ох, как танцевала! Было что-то, знаете, такое тонкое, осанистое, субтильное во всех ее движениях, и в то же время все это так просто, натурально, особенно в кадрили. Кстати, мистер Самуэль, высока ростом была ваша мачеха?
— Не совсем, — отвечал Самуэль.
— Миссис Пелль, господа, была дама высокая, стройная, блистательная, с благородной осанкой и величественным носом, созданным как будто для того, чтоб повелевать, джентльмены. Удивительно! Она меня очень любила… да, очень, и родня у нее знаменитая: брат ее матери, джентльмены, содержатель магазина гербовой бумаги, обанкротился на огромную сумму.