Это легенда о домѣ, называемомъ "харчевней дьявола"; онъ стоитъ на Каннеморской возвышенности, среди вереска, въ неглубокой равнинѣ. Кругомъ него поднимается пять вершинъ. Иногда въ сентябрьскіе вечера туристы видятъ это дряхлое почернѣвшее отъ непогоды строеніе; солнце зловѣщимъ образомъ горитъ на его запятнанныхъ ставняхъ. Проводники не заходятъ въ него.
Зданіе это построилъ иностранецъ, пришедшій неизвѣстно откуда. Народъ прозвалъ незнакомца Коль-Дью (Черный Коль) изъ-за его унылаго вида и страсти къ одиночеству, а его домъ -- "харчевней дьявола" такъ какъ никогда ни одинъ усталый путникъ, какъ извѣстно, не находилъ въ немъ пріюта, ни одинъ другъ хозяина не переступалъ его порога. Съ Коль-Дью жилъ только сморщенный темнолицый старикъ; когда онъ ходилъ въ сосѣднюю деревню за провизіей, онъ сторонился отъ встрѣчныхъ крестьянъ и молчалъ, какъ камень, не говоря ни слова о томъ, что касалось его прошлаго или прошлаго его господина. Первый годъ ихъ пребыванія въ странѣ ходило много предположеній о томъ, кто они и что они дѣлаютъ тамъ, вверху, среди облаковъ и орловъ. Нѣкоторые говорили, что Коль-Дью потомокъ знатнаго рода, владѣвшаго нѣкогда всѣми окрестными землями, что бѣдность и гордость озлобили его и онъ похоронилъ себя въ уединеніи, предаваясь мыслямъ о своемъ несчастіи. Другіе толковали о преступленіи, о бѣгствѣ; третьи шептали о людяхъ, проклятыхъ при рожденіи, которые не могутъ ни улыбаться, ни дружиться съ подобными имъ до самой смерти.
Прошло два года; къ пришельцамъ нѣсколько привыкли; о Коль-Дью перестали думать, только пастухи вспоминали о немъ, когда вдругъ сталкивались съ высокимъ темнымъ человѣкомъ, не смѣя ему сказать: "Храни васъ Боже", или женщины, качая колыбель въ зимнюю ночь, крестились, слушая, какъ буря проносилась надъ крышей и вскрикивая: "Ну, этому Коль-Дью сегодня довольно свѣжаго воздуха надъ его головой".
Такъ Коль-Дью прожилъ нѣсколько лѣтъ въ своемъ уединеніи. Вдругъ прошелъ слухъ, что въ домъ подъ горой пріѣзжаетъ полковникъ Блэкъ. Съ одной изъ вершинъ, окружавшихъ гнѣздо Коль-Дью, суровый человѣкъ могъ видѣть прямо подъ горой, въ миніатюрѣ, сѣрый старый домъ съ поросшими плющемъ трубами и потемнѣвшими стѣнами; зданіе это стояло среди рѣдкихъ деревьевъ и суровыхъ воинственныхъ утесовъ, придававшихъ ему видъ крѣпости; старый домъ смотрѣлъ на Атлантику всѣми своими окнами, точно спрашивая, какія извѣстія изъ Новаго Свѣта?
Коль-Дью видѣлъ, какъ внизу толпились каменщики и плотники, точно муравьи на солнцѣ; они ползали по старому дому съ фундамента до трубъ; тутъ стучали, тамъ спиливали стѣны, падавшія въ облакахъ пыли и казавшіяся съ высоты пригоршней кирпичиковъ; выводили другія, которыя взгляду Коль-Дью представлялись игрушечными загородочками въ дѣтской фермѣ. Нѣсколько мѣсяцевъ Коль-Дью смотрѣлъ, какъ работаютъ хлопотливые муравьи, разрушаютъ старое, воздвигаютъ новое, уродуютъ и украшаютъ дома. Но, когда все было готово, ему не пришло въ голову, хотя бы изъ любопытства, сойти внизъ и посмотрѣть на прекрасное убранство новой билліардной комнаты или полюбоваться красивымъ видомъ изъ окна гостиной, выходившей на большую водную дорогу къ Ньюфаундленду.
Лѣто превратилось въ осень; желтыя полосы поползли и потянулись по спѣлому пурпуру равнинъ и горъ.
Полковникъ Блэкъ, его единственная дочь и нѣсколько ихъ общихъ друзей пріѣхали въ старый домъ подъ горой. Онъ оживился. Коль-Дью пересталъ наблюдать за нимъ изъ своего гнѣзда. Чтобы смотрѣть на закатъ или восходъ солнца, Коль взбирался теперь на утесъ, съ котораго не открывалось вида на человѣческое жилье; когда онъ уходилъ изъ дому съ ружьемъ въ рукѣ, онъ направлялся въ самыя пустынныя мѣста, спускался въ самыя уединенныя долины, поднимался на самыя обнаженныя вершины. Если онъ слышалъ, что идетъ кто-либо, онъ прятался въ расщелины и избѣгалъ встрѣчи. Несмотря на все это, судьба рѣшила, чтобы онъ и полковникъ Блэкъ встрѣтились.
Свѣтлый сентябрьскій день клонился къ вечеру; вѣтеръ перемѣнился, и черезъ полчаса горы окутались густой, непроницаемой мглой. Коль-Дью былъ далеко отъ своей берлоги, но онъ такъ хорошо зналъ горы, такъ привыкъ къ ихъ климату, что ни буря, ни дождь, ни туманъ не могли испугать его.
Коль-Дью спокойно шелъ своей дорогой; вдругъ сквозь туманъ до него донесся слабый крикъ ужаса. Онъ быстро пошелъ по направленно голоса и скоро очутился подлѣ человѣка, съ опасностью жизни пробиравшагося по крутой и узкой тропинкѣ.
-- Идите за мною,-- сказалъ Коль-Дью.