-- Я это знаю, маіоръ, но то, что случилось, произошло во французскомъ отелѣ, значитъ все равно, что во Франціи.-- М-ссъ Бакстеръ говорила рѣзко.
-- Я вздремну немного, я усталъ,-- сказалъ маіоръ, когда прошло три скучныхъ часа и мы пересѣли въ марсельскій поѣздъ. Теперь, навѣрно, сломается корабль.
-- Маіоръ, ахъ, вы дурной человѣкъ, не грѣшите передъ Провидѣніемъ,-- сказала его жена.
Левисонъ снова началъ краснорѣчиво говорить о принцѣ-регентѣ, о его брилліантовыхъ эполетахъ и несравненныхъ галстухахъ, но постепенно рѣчь его затихала; скоро я пересталъ ее слышать, она замѣнилась для меня нѣжнымъ ропотомъ и шумомъ колесъ.
Снова мнѣ снились безпокойные сны. Мнѣ чудилось, будто я въ Каирѣ и пробираюсь по узкимъ темнымъ улицамъ. Меня таскали верблюды, черные рабы грозили мнѣ. Въ воздухѣ носился тяжелый запахъ мускуса. Закутанныя лица смотрѣли на меня изъ-за рѣшетчатыхъ оконъ. Вдругъ, къ моимъ погамъ упала роза; я взглянулъ наверхъ и увидалъ лицо, похожее на личико моей Минни, только украшенное влажными, большими черными глазами, напоминавшими глаза антилопы. Личико это выглядывало изъ-за вазы съ водой и улыбалось мнѣ. Въ эту минуту показались четыре мамелюка; они скакали вдоль улицы прямо на меня; ихъ сабли такъ и блистали. Только одна надежда спастись оставалась у меня, а именно повторить магическое слово, которымъ можно было открыть одинъ изъ моихъ секретныхъ замковъ. Копыта лошади были уже надо мной и я съ трудомъ вскрикнулъ: "Котопахо, котопахо!" Сильный толчекъ разбудилъ меня. Надо мной стоялъ маіоръ съ опухшимъ отъ сна сердитымъ лицомъ.
-- Зачѣмъ вы говорите во снѣ?-- сказалъ онъ.-- Зачѣмъ, чортъ возьми, вы говорите во снѣ? Это дурная привычка. Мы пріѣхали къ станціи съ буфетомъ; можно позавтракать.
-- Что я сказалъ?-- спросилъ я съ нескрываемымъ испугомъ.
-- Какое-то слово на чужомъ непонятномъ языкѣ.
-- Кажется, греческое слово,-- подтвердилъ Левисонъ.-- Но я тоже только-что проснулся.
Мы приблизились къ Марселю. Я радовался при видѣ его миндальныхъ деревьевъ и бѣлыхъ виллъ. Мнѣ казалось, что я буду спокойнѣе, когда вмѣстѣ съ моими сокровищами перейду на палубу корабля. Я не былъ подозрителенъ по природѣ, но меня поражало, что въ теченіе дороги отъ Ліона до моря, просыпаясь, я каждый разъ видѣлъ, что на меня смотритъ маіоръ или его жена. Послѣдніе четыре часа Левисонъ спалъ безъ просыпу. Одно время всѣ мы сдѣлались молчаливы и даже мрачны. Пріѣхавъ въ Марсель, мы просвѣтлѣли.