Въ эту ночь, благодаря маіору, я выѣхалъ изъ Марселя съ деньгами въ полной цѣлости. Путешествіе прошло прекрасно. Заемъ состоялся на очень выгодныхъ условіяхъ. Съ тѣхъ поръ нашъ домъ процвѣтаетъ, мы съ Минни тоже -- и разростаемся.
VI. Принимать съ крупинкой соли.
Я всегда замѣчалъ, что у людей (даже высоко интеллигентныхъ) не хватаетъ мужества говорить о томъ, что пришлось переиспытывать ихъ психическому міру, если въ этомъ было что-нибудь нѣсколько странное и необыкновенное. Почти всѣ люди боятся, что, разсказывая о подобныхъ случаяхъ, они не найдутъ отклика во внутренней жизни своихъ слушателей, что ихъ заподозрятъ въ неправдивости или осмѣютъ.
Правдивый путешественникъ, замѣтивъ во время странствій необыкновенное созданіе въ родѣ морского змѣя, не побоится упомянуть объ этомъ, но тотъ же путешественникъ, переживъ странное предчувствіе, испытавъ необычайное умственное влеченіе, увидавъ, такъ называемое, видѣніе, пророческій сонъ и т. д., будетъ долго колебаться, раньше чѣмъ признается въ немъ. Мнѣ кажется, вслѣдствіе этой скрытности, всѣ подобные вопросы и окутаны такой непроницаемой таинственностью. Обыкновенно мы но говоримъ о томъ, что произошло съ нами въ этой области, какъ говоримъ о случаяхъ, касающихся обыкновеннаго міра. Вотъ почему мы смотримъ на подобныя явленія, какъ на исключенія; дѣйствительно такъ, потому что наши данныя въ этомъ отношеніи жалкимъ образомъ не полны.
То, что я разскажу, я разскажу не съ цѣлью доказать что-либо, не изъ желанія оппонировать противъ чьего-либо мнѣнія или поддерживать какую-нибудь теорію. Я знаю исторію берлинскаго книжнаго продавца, я изучилъ то, что было съ женой бывшаго королевскаго астронома, со словъ сэра Дэвида Брюстера и изслѣдовалъ мельчайшія подробности еще болѣе замѣчательнаго случая спектральной иллюзіи, происшедшаго въ средѣ моихъ близкихъ друзей. Можетъ быть, необходимо замѣтить, что потерпѣвшая (это была дама) не была со мною въ родствѣ, даже въ самомъ далекомъ. Предположеніе могло бы отчасти дать объясненіе (только отчасти) того, что произошло со мною лично. Но нельзя объяснить наслѣдственностью ту странную способность, которая до извѣстнаго періода времени никогда не проявлялась во мнѣ и послѣ этого періода исчезла совершенно.
Однажды (не представляется важности много или мало лѣтъ тому назадъ) въ Англіи совершилось одно убійство: все общество обратило на него вниманіе. Мы больше нежели достаточно слышимъ объ убійцахъ; они достигаютъ ужасной извѣстности, и я бы охотно похоронилъ память объ этомъ негодяѣ, какъ похоронено тѣло его въ ньюгетской тюрьмѣ, а потому намѣренно не даю прямого указанія, кто былъ этотъ преступникъ.
Когда убійство только-что открылось, на человѣка, привлеченнаго впослѣдствіи къ суду, ни пало ни малѣйшаго подозрѣнія; говоря точнѣе -- я долженъ былъ бы сказать, что нигдѣ публично не упоминалось, что его подозрѣваютъ. Въ то время о немъ не говорилось ни въ одномъ изъ газетныхъ отчетовъ, а потому невозможно предположить, чтобы гдѣ-нибудь описывалась его наружность. Необходимо запомнить этотъ фактъ.
Разъ за завтракомъ я развернулъ газету, въ которой говорилось о томъ, что открылось ужасное убійство; я очень заинтересовался этимъ; дважды, а можетъ быть, и трижды я внимательно перечелъ статью. Убійство открыли въ спальнѣ; я положилъ газету и вдругъ передо мною промелькнула, пронеслась, пролетѣла (не знаю достаточно выразительнаго слова) спальня убитаго; казалось, я видѣлъ картину, нарисованную на текущей рѣкѣ. Хотя я только одно мгновеніе видѣлъ эту картину, но разсмотрѣлъ ее вполнѣ ясно, вполнѣ отчетливо, и съ чувствомъ облегченія, замѣтилъ, что на кровати не лежало мертваго тѣла.
Не въ романтическомъ мѣстѣ испыталъ я это странное ощущеніе, а на Пикадилли, очень недалеко отъ угла улицы Сентъ-Джемсъ.
Подобное видѣніе было для меня совершенно ново. Я сидѣлъ на мягкомъ креслѣ. Въ ту минуту, какъ передъ моимъ взглядомъ пронеслась картина, я почувствовалъ страный толчекъ, сдвинувшій кресло съ его мѣста; слѣдуетъ замѣтить, что кресло легко каталось на колесикахъ. Я подошелъ къ одному изъ окошекъ (ихъ было два; комната моя помѣщалась во второмъ этажѣ), чтобы освѣжить зрѣніе видомъ предметовъ, движущихся по Пикадилли.