Она прервала свою рѣчь, почувствовавъ дыханіе сына на своей щекѣ.
Дѣйствительно, онъ подошелъ къ окну и, перегибаясь черезъ нея, угрюмо смотрѣлъ на сидѣвшихъ въ экипажѣ; они неслись съ холма по дорогѣ въ Тенельмъ.
-- Я бы желалъ, чтобы онъ сломалъ свою собственную шею,-- прошепталъ Джорджъ сквозь зубы.
-- Ахъ, Джорджъ, Джорджъ, не говори такихъ вещей!-- воскликнула мистриссъ Идъ съ поблѣднѣвшимъ, разстроеннымъ лицомъ.-- Это не по-христіански. Намъ всѣмъ нужно покаяться и наша судьба въ Божьихъ рукахъ.
-- Если бы ты ходилъ въ церковь, сынъ мой, и не забывалъ про нее, какъ ты это дѣлаешь,-- строго сказалъ ему отецъ,-- въ твоемъ сердцѣ жили бы чувства добрѣе и лучше. Дурныя чувства не поведутъ къ счастью, попомни мои слова.
Джорджъ вернулся было на прежнее мѣсто, но снова всталъ, услыхавъ слова отца.
-- Церковь!-- воскликнулъ онъ громкимъ, рѣзкимъ голосомъ.-- Однажды я пошелъ въ церковь, но меня въ нее не пустили. Больше туда я не пойду. Вы думаете,-- продолжалъ онъ,-- что если я работаю, такъ значитъ спокоенъ? Вы думаете я забылъ? Забылъ!-- Онъ ударилъ сжатымъ кулакомъ по столу со страшной силой.-- Я говорилъ вамъ, когда я забуду; не раньше, чѣмъ буду лежать совершенно окоченѣлымъ въ моемъ гробу! Оставь, оставь!-- обратился въ къ матери, которая хотѣла остановить его.-- Ты желаешь мнѣ добра, я знаю это, но, къ сожалѣнію, женщины не понимаютъ, когда можно говорить и когда нужно молчать. Вы бы сдѣлали лучше, если бы никогда не упоминали объ имени этого негодяя и не говорили о церкви.
Проговоривъ все это, онъ вышелъ изъ комнаты и изъ дому. Изъ всего слышаннаго мистриссъ Идъ вывела грустное заключеніе, что Джорджъ злопамятенъ и неблагочестивъ. Ей казалось, что онъ на дорогѣ къ полной гибели. Старуха послала къ мистеру Муррею, ректору, прося его посѣтить ее въ одинъ изъ слѣдующихъ дней, такъ какъ она была очень смущена. Мистриссъ Идъ надѣялась на его доброту и ждала его; она чувствовала себя въ большой тревогѣ. Но мистеръ Муррей былъ боленъ и не могъ явиться на ея призывъ ранѣе двухъ недѣль. Между тѣмъ произошли новыя событія. Всѣмъ было извѣстно, что одно изъ самыхъ большихъ испытаній мистриссъ Джибсъ состояло въ томъ, что ея мужъ изъ упрямства продолжалъ брать съ собою въ поѣздки своего маленькаго сына. Какъ всѣ думали, онъ каждый разъ рисковалъ его жизнью. Между родителями по этому поводу происходили страшныя сцены; чѣмъ больше она умоляла и плакала, тѣмъ больше онъ упрямился. Разъ, чтобы еще сильнѣе напугать бѣдную женщину, онъ посадилъ мальчика одного въ экипажъ и далъ ему въ руки кнутъ. Самъ онъ стоялъ подлѣ двери дома, слабо держа возжи и смѣясь надъ страхомъ жены. Въ ужасѣ молодая женщина умоляла его сѣсть въ экипажъ или позволить ей сдѣлать это. Внезапно съ сосѣдняго поля донесся звукъ выстрѣла; лошадь испугалась и, выдернувъ возжи изъ рукъ полупьянаго Джибса, дико бросилась впередъ; мальчикъ выронилъ кнутъ прямо на спину лошади и она начала бѣситься еще больше; сильными толчками бѣднаго ребенка сбросило на дно экипажа и онъ лежалъ, наполовину оглушенный.
Въ это время Джорджъ былъ вблизи; онъ бросился къ несущейся лошади, со всею своей могучей силой схватилъ волочившіяся возжи и, несмотря на то, что его частью тянуло, частью несло, держалъ ихъ изо всей силы. Наконецъ, лошадь, запутавшись ногами въ возжахъ, грохнулась на землю и лежала ошеломленная, безъ движенія. Джорджъ свалился; онъ счастливо отдѣлался всего нѣсколькими ничтожными ушибами. Испуганный и кричавшій ребенокъ оказался также невредимымъ. Меньше чѣмъ черезъ пять минутъ чуть не вся деревня собралась къ мѣсту происшествія; всѣ разспрашивали Джорджа, поздравляли его, восторгались имъ.
Сусанна, прижимая къ груди свое спасенное дитя, съ глазами, полными слезъ, покрывала руки Джорджа лихорадочными поцѣлуями.