Онъ прежде былъ связанъ съ Джибсомъ однимъ весьма неблаговиднымъ денежнымъ дѣломъ, которое окончилось полнымъ разореніемъ Уильямса. Онъ страшно нуждался; Джибсъ обѣщалъ ему большую сумму съ тѣмъ, чтобы онъ помогъ ему завладѣть Сусанной. Когда она и Джорджъ согласились разстаться до времени свадьбы, оба союзника послѣдовали за нею въ Ормистонъ. Они помѣстились въ нижней части города и стали зорко слѣдить за каждымъ движеніемъ молодой дѣвушки. Убѣдившись, что Сусанна намѣрена провести день у кузины, они послали къ ней одну преданную имъ женщину, чтобы та подстерегла Сусанну на дорогѣ и передала ей письмо. Письмо было написано отъ имени Джорджа Идъ. Джорджъ будто бы умолялъ молодую дѣвушку немедленно поспѣшить къ нему, такъ какъ онъ раненъ во время несчастія, случившагося на желѣзной дорогѣ, говорилъ, что, вѣроятно, ему остается жить всего нѣсколько часовъ. На такой призывъ несчастная Сусанна поспѣшила за подосланной женщиной и, ничего не подозрѣвая, вошла въ невзрачный домъ, въ предмѣстьѣ города. Тамъ ее встрѣтили Джибсъ и Уильямсъ. Дверь была тотчасъ же заперта за нею, и Сусанна узнала, о выдумкѣ, сочиненной ими для того, чтобы заманить ее и предать ее въ ихъ власть. Джибсъ и Уильямсъ сказали ей, что она теперь находится въ такомъ мѣстѣ, гдѣ на ея крики, если ихъ даже услышатъ, никто не обратитъ вниманія. Она не должна даже надѣяться убѣжать отсюда, и день и ночь ее будутъ стеречь они или ихъ помощники, пока она не согласится сдѣлаться женой Джибса. Джибсъ, уснащая свою рѣчь страшными проклятіями, прибавилъ еще, что еслибы даже ее свадьба съ Джорджемъ Идъ состоялась, онъ бы застрѣлилъ Джорджа на обратномъ пути изъ церкви. Обезумѣвшая отъ ужаса и изумленія, вполнѣ безпомощная, несчастная дѣвушка долго сопротивлялась; даже дольше, чѣмъ можно было ожидать отъ такого слабаго созданья. Наконецъ, видя себя подъ безпрерывнымъ присмотромъ, дрожа отъ страшныхъ угрозъ и наведеннаго на нея дула пистолета, Сусанна потеряла всякую силу воли и написала подъ диктовку своего мучителя письма -- возлюбленному и теткѣ, извѣщая ихъ о своей свадьбѣ съ Джибсомь. Въ дѣйствительности, истерзанная и измученная, она была обвѣнчана съ нимъ недѣли черезъ три. Уильямсъ утверждалъ, что Сусанна сопротивлялась бы еще дольше, несмотря на всѣ угрозы, обращенныя въ ней, если бы страхъ за жизнь любимаго человѣка не заставилъ ее уступить и сдаться. Жизнь его казалась ей дороже собственнаго счастья. Джибсъ поклялся ей, что жизнь Джорджа будетъ цѣною его свадьбы съ нею; любя молодого Идъ, молодая дѣвушка должна была отказаться отъ надежды сдѣлаться когда-нибудь его женою. Она вышла замужъ и считала свой поступокъ выкупомъ за жизнь любимаго человѣка. Послѣ свадьбы Уильямсъ потребовалъ обѣщанную ему денежную награду; но его компаньонъ былъ не изъ такихъ людей, которые честно исполняютъ данныя обѣщанія, касающіяся денежныхъ уплатъ. Первый изъ трехъ взносовъ Джибсъ уплатилъ въ срокъ; остальные оттягивалъ; наконецъ, Уильямсу сталъ угрожать арестъ за долги; чтобы избѣжать этой участи, онъ рѣшилъ повидаться съ Джибсомъ и отправился въ Кемнеръ. Въ уединенномъ глухомъ мѣстѣ Соусенгерскаго лѣса онъ скрылся и сталъ дожидаться удобнаго случая повстрѣчать своего бывшаго сообщника. Однажды вечеромъ, онъ дождался его, когда тотъ ѣхалъ изъ Тенельма домой. Полупьяный, по обыкновенію, Джибсъ узналъ его, осыпалъ ругательствами, какъ наглаго бродягу, старался раздавить своей лошадью. Взбѣшенный такимъ обращеніемъ, Уильямсъ написалъ ему письмо, предупреждая, чтобы онъ исполнилъ свое обѣщаніе и принесъ всю сумму до послѣдняго шиллинга, въ назначенное мѣсто въ лѣсу; въ случаѣ же неисполненія требуемаго грозилъ на другой же день пойти къ первому судьѣ и разсказать о ихъ заговорѣ и мошенническихъ продѣлкахъ, принудившихъ Сусанну выдти замужъ.
Письмо встревожило Джибса; онъ назначилъ свиданіе своему бывшему товарищу, но денегъ не принесъ; скоро стало ясно, что онъ болѣе не желалъ платить ему. Уильямсъ, доведенный до бѣшенства постоянными отсрочками, повторявшимися отказами, измученный страшной нуждою, поклялся, что добудетъ у своего противника деньги силой, или отниметъ отъ него что-либо цѣнное. Джибсъ сопротивлялся со страшной силой, ихъ борьба была ужасна; во время драки Джибсъ много разъ старался ранить Уильямса своимъ складнымъ ножомъ. Наконецъ, Уильямсъ напрягъ всѣ свои силы, повалилъ Джибса на землю и тотъ съ такой силой ударился затылкомъ о дерево, что убился до смерти. Уильямсъ пришелъ въ ужасъ отъ случившагося. Опасенія послѣдствій убійства привели его въ себя; наскоро онъ оттащилъ тѣло убитаго отъ тропинки, опустошилъ и вывернулъ карманы его платья и убѣжалъ отъ ужаснаго мѣста. На церкви пробило десять часовъ, когда онъ выбрался изъ Соусенгерскаго лѣса; онъ шелъ всю ночь; весь слѣдующій день онъ пробылъ въ старомъ, заброшенномъ домѣ. Такъ, скрываясь, онъ добрался до Лондона. Тамъ его тотчасъ же арестовали за долги. Прошло всего нѣсколько дней, какъ его выпустили изъ тюрьмы. Его освободили главнымъ образомъ потому, что видѣли, что онъ умираетъ отъ чахотки. "И это правда, я умираю", прибавилъ Уильямсъ съ отчаяніемъ. Съ той страшной ночи глаза его жертвы неотступно слѣдятъ за нимъ, вездѣ, вездѣ.
Жизнь сдѣлалась для него наказаніемъ.
Вотъ что разсказалъ въ глухую ночь этотъ несчастный человѣкъ священнику прерывающимся, задыхающимся шепотомъ. Разсказъ этотъ былъ несомнѣнно правдивъ и блестящимъ образомъ доказывалъ невинность того, котораго и такъ слишкомъ уже долго несправедливо подозрѣвали. На слѣдующій день, раньше полудня, уже вся деревня говорила о признаніи Уильямса; новость эта перебѣгала съ мѣста на мѣсто, какъ блуждающій огонекъ. Джорджъ переживалъ свое торжество такъ же, какъ раньше переносилъ несправедливыя подозрѣнія. Характеръ этого человѣка очистился, пройдя черезъ горнило тяжелыхъ испытаній. Страшная судьба его врага Джибса, постигшая его, словно наказаніе неба, поразила Джорджа и внушила ему что-то вродѣ страннаго состраданія къ этому человѣку, пробудила въ его душѣ раскаяніе, такъ какъ хотя Джорджъ и былъ неповиненъ въ смерти Джибса, тѣмъ не менѣе онъ сознавалъ себя виновнымъ въ постоянно повторявшимся желаніи ему смерти. Онъ бы съ радостью простилъ ему всѣ обиды, какъ и самъ надѣялся быть прощеннымъ.
Именно это чувство и побудило его сказать тѣ слова, которыя онъ произнесъ въ домѣ своего отца, когда впервые узналъ о смерти Джибса. Слова, навлекшія на него страшное подозрѣніе. Нужно замѣтить при случаѣ, что въ томъ письмѣ, которое Джорджъ получилъ отъ Сусанны въ утро рокового дня, она просила Джорджа пойти въ ея отцу и отъ ея имени молить его немедленно начать хлопотать о ея разводѣ съ Джибсомъ, такъ какъ ей приходилось жить въ безпрерывномъ страхѣ за свою жизнь. Сама она не имѣла возможности начать эти хлопоты, такъ какъ ее стерегли. Предполагая, что письма, приходящія къ ней, распечатываются, она рѣшилась повидаться съ Джорджемъ вечеромъ въ Соусенгерскомъ лѣсу, чтобы переговорить съ нимъ и узнать о результатѣ его разговора съ отцомъ. Она не знала, что Джорджъ въ это время еще не могъ переговорить съ нимъ, потому что фермера не было дома. Узнавши, что мужъ ея идетъ въ Плашетъ изъ гостиницы, она поспѣшно ушла изъ дома, надѣясь встрѣтить Джорджа въ лѣсу и тамъ предотвратить почти неизбѣжную ихъ встрѣчу.
Сусанна вполнѣ подтвердила показанія Уильямса, касавшіяся ея принужденія къ браку съ Джибсомъ. Несчастный преступникъ недолго жилъ послѣ своего признанія. Немного болѣе недѣли онъ протомился въ тюрьмѣ и умеръ, раскаиваясь въ преступленіи.
Снова встрѣтились Сусанна и Джорджъ. При ихъ свиданіи онъ снялъ съ груди своей маленькій шелковый мѣшечекъ, въ которомъ лежала увядшая вѣтка хмеля; она до того высохла, что при первомъ прикосновеніи почти вся распалась. Эти остатки онъ подалъ Сусаннѣ.
Въ Кемнерѣ, недалеко отъ жилища Симона Идъ, есть домикъ, покрытый розами и клематисами. Тамъ можно видѣть Сусанну съ маленькимъ чернобровымъ ребенкомъ на рукахъ; хотя она и не такъ прекрасна, какъ прежде, но свѣжа, здорова и, наконецъ-то, счастлива. Если вы хорошенько выберете время, вы увидите и Джорджа, спѣшащаго домой обѣдать или пить чай. Его честное англійское лицо такъ прекрасно и красивые глаза свѣтятся такъ ясно и свѣтло, что всякому отрадно встрѣтить его взглядъ.
VIII. Принимать всю жизнь.
Софи много разъ перечитывала мою книгу, а я сидѣлъ на обычномъ мѣстѣ въ библіотечной фурѣ (мы дали ей это названіе) и смотрѣлъ, какъ моя дѣвочка читаетъ; въ эти минуты я чувствовалъ такое удовольствіе и гордость, какъ моська, которой для вечерняго собранія начернили мордочку и механически особенно круто завили хвостъ. Все удалось мнѣ, до мелочей. Наша совмѣстная жизнь дала намъ больше счастья, чѣмъ мы ждали. Довольство и радость шли рядомъ съ колесами нашихъ двухъ фуръ и останавливались тамъ, гдѣ останавливались онѣ.