Но я кое-что упустилъ изъ виду. О чемъ я не подумалъ? Чтобы помочь вамъ угадать, я скажу: Я забылъ о существованіи одного образа. Ну, постарайтесь угадать и при томъ угадать правильно {Непереводимая игра словъ figure по-англійски значитъ образъ, фигура и въ то же время -- цифра.}. Я забылъ фигуру какой-то цифры. Нуля? Нѣтъ! Девяти? Нѣтъ! Восьми? Нѣтъ! Семи? Нѣтъ! Шести? Нѣтъ! Пяти? Нѣтъ! Четырехъ? Нѣтъ! Трехъ? Нѣтъ! Двухъ? Нѣтъ! Одного? Нѣтъ! Я вамъ скажу: я упустилъ изъ виду образъ одного существа.. Вы спросите: смертнаго существа?-- а я отвѣчу безсмертнаго. Такимъ образомъ, вы сами волей-неволей угадаете. Я позабылъ объ одномъ безсмертномъ существѣ. Такъ. Почему вы не сказали этого раньше? Да, я упустилъ изъ виду одинъ безсмертный образъ, не мужчины и не женщины, а ребенка. Образъ мальчика или дѣвочки? Мальчика. "Я, говоритъ, воробышекъ, держу мой лукъ и стрѣлу". Ну, теперь вы знаете, о чемъ я говорю.
Мы были въ Ланкастерѣ. Два вечера дѣла шли отлично (хотя по чести я не могу сказать, что жителей этой части страны можно заставлять рѣшиться на покупку). Я продавалъ въ открытомъ скверѣ, подлѣ конца улицы, гдѣ стоятъ отели "Гербъ короля" мистера Слая и "Королевская гостиница". Въ то же время въ городѣ пыталъ счастье странствующій гигантъ, то есть Пиклесонъ. Безъ фуры. Зеленый байковый альковъ велъ къ Пиклесону въ аукціонную комнату. Напечатанное объявленіе гласило: "Даровой входъ только для славы страны -- для представителей свободной прессы. Школы допускаются по частному соглашенію. Во время представленія ничто не заставитъ покраснѣть юныя щеки, ничто не смутитъ самыхъ щепетильныхъ особъ".
Мимъ, сидя въ розовой коленкоровой кассѣ, страшно бранился изъ-за того, что публика не приходитъ. Объявленія въ лавкахъ гласили, что невозможно правильно понять исторію Давида, не увидавъ Пиклесона.
Я пошелъ въ аукціонный залъ. Въ немъ раздавалось только эхо. Посѣтителей не было, одна плѣсень лѣпилась по стѣнамъ. Пиклесонъ стоялъ на кускѣ краснаго плиса. Мнѣ это было на руку, такъ какъ я хотѣлъ поговорить съ гигантомъ съ глазу на глазъ и по душѣ. Я сказалъ: "Пиклесонъ, я обязанъ вамъ большимъ счастьемъ и не забылъ васъ въ моемъ завѣщаніи, назначивъ вамъ пять фунтовъ, но чтобы избавить васъ отъ излишнихъ хлопотъ, я принесъ вамъ съ собою четыре фунта. Они могутъ пригодиться вамъ теперь же; такимъ образомъ, покончимъ дѣло". До этой минуты Пиклесонъ походилъ на длинный римскій ночникъ, который не можетъ засвѣтиться, но, услыхавъ мои слова, онъ весь просвѣтлѣлъ и поблагодарилъ меня (для него поразительно краснорѣчиво). Пиклесонъ при этомъ разсказалъ мнѣ, что онъ пересталъ привлекать публику въ качествѣ римлянина, и Мимъ предложилъ ему сдѣлаться обращеннымъ индѣйскимъ гигантомъ, которымъ управляетъ дочь молочника, но что онъ, гигантъ, мало зная эту молодую особу, и не желая мѣшать серьезныхъ дѣлъ съ шутками, отказался отъ предложенія своего хозяина и это повлекло къ тому, что онъ совершенно лишился пива. Слова Пиклесона подтверждали яростное бормотаніе Мима, доносившееся снизу изъ кассы. Гигантъ дрожалъ, какъ листъ, когда голосъ его хозяина повышался.
Важнѣе же всего для меня въ словахъ гиганта (иначе Пиклесона) было вотъ что: "Докторъ Мэригольдъ,-- сказалъ онъ (я повторяю его рѣчь, не надѣясь передать недостатковъ),-- кто этотъ молодой человѣкъ, который сопутствуетъ вамъ?"
-- Молодой человѣкъ?-- повторилъ я, полагая, что онъ вслѣдствіе слабости кровообращенія перепуталъ слова и сказалъ "человѣкъ" вмѣсто женщина.
-- Докторъ,-- отвѣтилъ онъ съ паѳосомъ, разсчитаннымъ на то, чтобы вызвать у меня слезы на глаза.-- Я слабъ, но все-таки еще не настолько, чтобы не понимать того, что говорю. Я повторяю снова: Докторъ, кто этотъ молодой человѣкъ?-- Оказалось, что Пиклесонъ, желая размять ноги (не то, чтобы это имъ было очень нужно), выходилъ гулять, конечно, въ такое время, когда никто не могъ даромъ смотрѣть на него, то есть ночью или на утренней зарѣ. Во время своихъ прогулокъ онъ дважды видѣлъ за моими фурами одного и того же незнакомаго молодого человѣка. Два раза, а въ Ланкастерѣ я провелъ всего двѣ ночи! Это меня смутило. Тогда я не предвидѣлъ, что это имѣло большее значеніе, нежели вы предчувствуете теперь, однако, слова гиганта меня взволновали. Я сказалъ объ этомъ Пиклесону и простился съ нимъ; на прощаніе я посовѣтовалъ гиганту истратить свое наслѣдство, стараясь поднять въ себѣ мужество и продолжая оставаться въ религіи своихъ отцовъ.
Къ утру я сталъ подстерегать молодого человѣка и ждалъ его. Онъ былъ красивъ, хорошо одѣтъ, онъ близко подошелъ къ моимъ фурамъ, осматривая ихъ, точно ему было поручено заботиться о нихъ. Когда разсвѣло, онъ повернулся и ушелъ. Я крикнулъ, но онъ не обернулся, не дрогнулъ, не обратилъ на мой крикъ никакого вниманія.
Черезъ часъ или два мы уѣхали въ Карлейль. На завтра при разсвѣтѣ я опять подкарауливалъ молодого человѣка, но напрасно. На слѣдующее утро я опять сторожилъ его и увидалъ его. Я опять крикнулъ, но и теперь онъ не обратилъ ни малѣйшаго вниманіи на мой призывъ. Это дало мнѣ идею. Чтобы удостовѣриться въ томъ, правъ ли я, я сталъ дѣлать различные опыты (не буду распространяться о нихъ) и вскорѣ убѣдился, что молодой человѣкъ глухъ и нѣмъ.
Открытіе страшно взволновало меня, такъ-какъ я зналъ, что въ томъ заведеніи, въ которомъ воспитывалась Софи, было отдѣленіе и для молодыхъ людей (многіе изъ нихъ были богаты). Я подумалъ: "Если она благоволитъ къ нему, куда дѣнется все то, изъ-за чего я трудился? Весь планъ, который я составилъ?" И я надѣялся (приходится сознаться въ себялюбіи), что она не благоволитъ къ нему. Я рѣшилъ разузнать это. Наконецъ, случайно, я видѣлъ, какъ они встрѣтились. Это было въ полѣ; я смотрѣлъ на нихъ изъ-за елокъ и они не знали, что я слѣжу за ними. Трогательная сцена произошла тогда для всѣхъ насъ троихъ.