-- Ревматической! но скажите, умиралъ ли кто нибудь отъ ревматизма? и если только это все....
-- О нѣтъ, это не все, прервалъ старикъ съ величайшей раздражительностію:-- напримѣръ, что ты скажешь о подагрѣ, которая съ каждымъ днемъ поднимается выше и выше.
-- Конечно, подагра -- дѣло не совсѣмъ пріятное; но если больше нѣтъ ничего....
-- Почтя больше ничего! рѣзко прервалъ Бовель:-- развѣ только одышка, которая иногда едва даетъ мнѣ возможность дышать, и страшная боль въ головѣ, которая ни на минуту не даетъ мнѣ покоя. Но если ты, Раменъ думаешь, что я умираю, то ты сильно ошибаешься.
-- Безъ всякаго сомнѣнія, мой добрый другъ, безъ всякаго сомнѣнія. Но не лучше ли оставить это и поговорить о пожизненной арендѣ. Положимъ, что я предлагаю вамъ тысячу франковъ въ годъ.
-- Сколько? спросилъ Бовель, устремивъ свои взгляды на Рамена.
-- Извините, извините меня, я ошибся: я хотѣлъ сказать двѣ тысячи франковъ въ годъ, поспѣшно возразилъ Раменъ.
Бовель закрылъ глаза и, по видимому, впалъ въ тихій сонъ. Лавочникъ кашлянулъ; больной не шевелился.
-- Господинъ Бовель!
Отвѣта нѣтъ.