Между тѣмъ Джонъ, почти съ женскою ловкостью готовилъ завтракъ. Бетси и не подозрѣвала, что во всемъ этомъ имъ двигала привязанность къ ней, желаніе дать ей оправиться.
-- Я подоилъ коровъ, въ томъ числѣ и вашихъ, заговорилъ онъ. Экое счастье, что ваша корова какъ разъ захворала въ эту ночь. Не подоспѣй мы на помощь, эти молодцы живо бы управились со всѣми вами. Ну, да одинъ изъ нихъ вѣкъ не забудетъ эту ночь, такъ что ли, докторъ?
-- Онъ врядъ ли оправится къ времени суда: ассизы начинаются чрезъ двѣ недѣли.
-- Да, кстати, Бетси, ты должна будешь явиться передъ, судьей въ качествѣ свидѣтельницы. Впрочемъ ты не пугайся: оно, что говорить, радость небольшая, но все дѣло скоро кончатся. Сестра моя Дженъ побудетъ тѣмъ временемъ съ стариками, а я тебя самъ отвезу.
Бетси поблѣднѣла и взглядъ ея затуманился при мысли, что ей можетъ быть предстоитъ объявить о соучастничаствѣ Веньямина, но Джонъ предупредилъ ее, чтобы она отвѣчала только на тѣ вопросы, которые будутъ ей предлагаться, изъ опасенія запутаться въ подробностяхъ. Такъ какъ они были извѣстны судьѣ и секретарю его съ хорошей стороны, то они заботились какъ можно менѣе смущать ее при допросѣ.
Когда все кончилось, Джонъ выразилъ ей свое удовольствіе, что уликъ и безъ того достаточно и что не понадобится вызывать Натана и Эсфирь въ качествѣ свидѣтелей. Бетси была до того утомлена, что не сообразила важность этого обстоятельства,-- важность, которой и не подозрѣвалъ ея собесѣдникъ.
Дженъ Киркби прогостила у нея слишкомъ недѣлю и присутствіе ея было для Бетси большимъ утѣшеніемъ. Не будь Дженъ, она подъ часъ боялась съума сойти, имѣя вѣчно передъ глазами лицо своего дяди, съ окостенѣвшимъ на немъ выраженіемъ смертной муки. Горесть ея тетки была мягче, но немудрено было отгадать, что сердце ея тайно исходило кровью. Ея выздоровленіе шло скорѣе мужнинаго, но вскорѣ стало замѣтно приближеніе совершенной слѣпоты. Бетси при каждомъ удобномъ случаѣ, не подавая и виду, что сама что-либо знаетъ, повторяла старикамъ, что въ дѣлѣ воровства замѣшано только двое совершенно постороннихъ людей. Дядя никогда не разспрашивалъ ее самъ объ этомъ дѣлѣ, но каждый разъ какъ она возвращалась домой изъ такого мѣста, гдѣ могла слышать о поимкѣ Веньямина, онъ глядѣлъ за нее выжидающимъ, тревожнымъ взглядомъ; и она спѣшила успокоить его, разсказывая все, что слышала. Бетси съ каждымъ днемъ болѣе и болѣе убѣждалась, что тетка ея тоже о многомъ догадывается. Съ какимъ-то трогательнымъ смиреніемъ искала она ощупью своего мужа, и силилась выразить ему свое нѣмое сочувствіе; сама она съ каждымъ днемъ становилась все грустнѣе и грустнѣе.
Дня за четыре до открытія ассизъ, старики получили изъ Іорка вызовъ явиться въ судъ. Ни Джонъ, ни Бетси не могли понять, что бы это значило. Сами они давно уже получили предписаніе явиться въ судъ и ихъ завѣрили, что ихъ свидѣтельство будетъ совершенно достаточно для уличенія подсудимыхъ.
Но увы! Дѣло было въ томъ, что адвокатъ подсудимыхъ узналъ отъ послѣднихъ о соучастничествѣ третьяго лица, и узналъ, кто былъ этимъ третьимъ соучастникомъ; задача же адвоката, состояла въ томъ, чтобы уменьшить по возможности виновность своихъ кліентовъ, доказавъ, что они были только орудіями въ рукахъ другого, который и былъ зачинщикомъ всего дѣла. Для этого потребовалось свидѣтельство родителей, которые, по увѣренію подсудимыхъ, не могли не узнать голосъ своего сына.
Недоумѣвающая, ошеломленная и усталая, престарѣлая чета прибыла въ Іоркъ, въ сопровожденіи Джона и Бетси, наканунѣ самого суда.