-- Тать я услышалъ, какъ кто-то говорилъ: "Батюшка, матушка! я иззябъ, умираю съ голоду; неужели вы меня не впустите?"
-- И голосъ этотъ былъ?..
-- Похожъ на голосъ нашего Веньямина. Вижу я, къ чему вы ведете, сэръ, я отвѣчу вамъ всю правду, хотя въ этомъ, быть можетъ, моя смерть. Замѣтьте, сэръ, я не говорю, чтобы это въ самомъ дѣлѣ былъ Веньяминъ, только голосъ былъ похожъ на его голосъ.
-- Мнѣ больше ничего и ненужно, любезный другъ. Итакъ, послѣ этой просьбы, выговоренной голосомъ вашего сына, вы сошли внизъ и впустили вотъ этихъ двухъ подсудимыхъ у еще третьяго человѣка?
Натанъ утвердительно кивнулъ головою. У адвоката не достало жестокости потребовать отъ него словеснаго подтвержденія.
-- Позвать Эсфирь Гонтрайдъ.
Въ ложу свидѣтелей вошла старая, слѣпая женщина, съ кроткимъ страдальческимъ лицомъ, и почтительно наклонилась къ незримымъ для нея присутствующимъ.
Было что-то невыразимо трогательное во всей ея смиренной фигурѣ. Адвокатъ обратился къ ней:
-- Вамъ показалось, что вы слышите голосъ вашего сына, просящаго, чтобы его впустили въ домъ?
-- Да, нашъ Веньяминъ приходилъ домой,-- я это навѣрно знаю. Не придумаю только, куда онъ могъ дѣваться...