Члены Общества выдернули руки изъ столовъ, а президентъ заплакалъ.
-- Любезные мои товарищи и старые друзья! сказалъ старый Чизманъ:-- вы слышали о моемъ счастіи. Подъ этой кровлей я провелъ такъ много лѣтъ,-- почти всю лучшую часть моей жизни, что, надѣюсь, услышавъ объ этомъ, вы порадовались за меня. Я не могъ-бы наслаждаться своимъ счастіемъ, неуслышавъ отъ васъ поздравленія. Если мы иногда не понимали другъ друга, то прошу васъ, мои милые, простить это и забыть. Въ душѣ своей я питаю къ вамъ братскую любовь, и увѣренъ, что вы, въ свою очередь, отвѣчаете мнѣ тѣмъ же. Съ полнотою признательнаго сердца я хочу пожать руку каждому изъ васъ. Затѣмъ собственно я пришелъ сюда, друзья мои.
Съ той минуты, когда президентъ началъ плакать, многіе другіе послѣдовали его примѣру; но теперь, когда старый Чизманъ подошелъ къ нему, какъ къ первому ученику, и положивъ лѣвую руку на плечо, протянулъ ему правую, и когда президентъ сказалъ: -- Сэръ, я этого не стою, клянусь честью не стою,-- въ это время, говорю я, во всемъ классѣ раздался плачь. Каждый изъ членовъ Общества говорилъ, что не заслуживаетъ этой чести, и говорилъ одинаково чистосердечно. Но старый Чизманъ, не обращая на это ни малѣйшаго вниманія, весело обошелъ всѣхъ учениковъ, всѣхъ учителей, и, наконецъ, пожалъ руку начальнику.
Послѣ этого одинъ маленькій мальчикъ, постоянно стоявшій въ углу за какую нибудь шалость, сквозь горькія слезы закричалъ пронзительнымъ голосомъ:
-- Всякаго счастья старому Чизману! Ура!
Начальникъ школы грозно посмотрѣлъ на него и сказалъ:
-- Мистеру Чизману, сэръ.
Но, когда старый Чизманъ объявилъ, что старое названіе нравится ему лучше новаго, всѣ ученики подхватили возгласъ маленькаго шалуна, и ужъ право не знаю, сколько минутъ продолжался оглушительный крикъ и топанье ногами, среди котораго такъ внятно раздавалось имя стараго Чизмана, что въ жизнь свою подобнаго я ничего не слышалъ,
Послѣ того въ столовой приготовленъ былъ великолѣпнѣйшій обѣдъ. Дичь, копченые языки, фрукты, конфеты, варенья, негусъ, леденцы и другія лакомства -- ѣшь, сколько можешь, клади въ карманъ, сколько хочешь, и все насчетъ стараго Чизмана. Послѣ обѣда -- гулянье до самаго вечера, игры, катанье на ослахъ, или на лошадкахъ, и обѣдъ для учителей въ гостинницѣ "Семь колокольчиковъ" (по двадцати фунтовъ стерлинговъ съ персоны, какъ разсчитывали наши). Этотъ день положено было праздновать ежегодно, и еще другой -- день рожденія стараго Чизмана, и опять на счетъ стараго Чизмана.
Но это еще не все. Пожалуйста не посматривайте на слѣдующаго разскащика;-- дайте мнѣ досказать. На другой день было рѣшено, что Общество помирится съ Джанъ и послѣ того Парламентъ будетъ распущенъ. Но какъ вы думаете, Джэнъ не оказалось въ пансіонѣ! "Э? какъ? что?-- неужели она навсегда оставила насъ?" -- спрашивали ученики, съ вытянувшимися лицами.