Спустя нѣсколько-времени, я услышалъ шаги ея лошади. Лора пріѣхала и, вмѣсто привѣта, встрѣтила меня бранью. Въ эту минуту она была прекрасна, несмотря на демонски-злое выраженіе въ лицѣ. Она грозила мнѣ обнаружить меня передъ дядей, признавалась, что никогда меня не любила и что вышла за меня изъ однихъ видовъ на деньги. Наконецъ, злость ея достигла до такой степени, что она ударила меня. Бѣшенство, кипѣвшее въ груди моей, вырвалось наружу. Не помню, что я сдѣлалъ съ ней.... не знаю, какъ я очутился на дорогѣ и во весь духъ мчался черезъ горный хребетъ, раздѣлявшій одинъ округъ отъ другаго. Во время переѣзда черезъ бродъ, кто-то говорилъ со мной, на не помню, что я отвѣчалъ: вѣроятно, отвѣтъ мой отзывался бѣшенствомъ и сумасшествіемъ.
Я ѣхалъ, не обращая ни на что вниманія и понукая усталую лошадь безпощадно, и при послѣднемъ спускѣ съ горы она споткнулась и упала, сбросивъ меня черезъ голову съ такою силою, что на нѣсколько времени я оставался совершенно безъ чувствъ. Очнувшись, я увидѣлъ, что бѣдная моя лошадь хромала. Я подвелъ ее къ постоялому двору и постучался. Была полночь, и потому меня впустили неохотно. Содержатель постоялаго двора, увидѣвъ меня, отступилъ назадъ съ восклицаніемъ ужаса. Мое лицо, платье и рубашка покрыты были кровью.
Утомленный, избитый, изнуренный отъ дороги и бѣшенства, я заснулъ. Рано утромъ меня разбудили весьма грубо, и я увидѣлъ себя подъ стражей двухъ констэблей. Двое лѣсничихъ и лордъ Мардолль преслѣдовали меня и настигли на постояломъ дворѣ.
-- Въ чекъ мое преступленіе? спросилъ я, изумленный.
-- Убійство, отвѣчалъ лордъ Мардолль.
-- Убійство лэди въ лѣсномъ коттеджѣ,-- сказалъ одинъ изъ лѣсничихъ.
Меня представили въ судъ. Ничего не помня, я не зналъ, что отвѣчать, и меня посадили въ тюрьму. Дядя мой, назначивъ на мою защиту небольшую сумму денегъ, объявилъ, что больше не желаетъ меня видѣть.
Вмѣсто разсказа, я прочитаю вамъ изъ газеты описаніе моего суда.
"Взятый подъ стражу джентльменъ былъ тайнымъ образомъ женатъ на лэди необыкновенной красоты, но неизвѣстнаго происхожденія, и помѣстилъ ее подъ чужимъ именемъ въ уединенномъ коттеджѣ. Послѣ непродолжительнаго періода нѣжной любви, между ними начались ссоры, которыя, по показанію служанки, постепенно увеличивались и дошли до драки. При послѣднемъ случаѣ, когда служанка видѣла несчастную жертву еще живою, произошла ссора самая ужасная. Ссора эта началась изъ-за какихъ-то денегъ. Служанка до такой степени перепугалась, что убѣжала къ матери, жившей въ одной мили отъ коттеджа, за горой, куда ей еще раньше было приказано отправиться и купить провизіи. Мать, услышавъ, что въ коттеджѣ происходитъ страшная ссора, оставила дочь свою при себѣ. Лордъ Мардолль, отправляясь рано утромъ на охоту, и проѣзжая мимо коттеджа, услышалъ въ немъ вой собаки, вошелъ въ отворенную дверь, и увидѣлъ жену арестованнаго джентльмена убитою. Послѣ нѣкоторыхъ освѣдомленій, лордъ Мардолль погнался по слѣдамъ ускакавшаго мужа и нашелъ его спящимъ на постояломъ дворѣ, при чемъ замѣтилъ, что его платье и рубашка были окровавлены. При входѣ на постоялый дворъ, обвиняемый немедленно вымылъ руки и лицо, и приписывалъ кровь паденію съ лошади; но, по освидѣтельствованіи, не оказалось на немъ ни ушибовъ, ни ранъ, отъ которыхъ могло бы произойти такое истеченіе крови.
"Но, когда лорда Мардолля пригласили въ судъ въ качествѣ свидѣтеля, онъ предъявилъ два факта, которые произвели сильное впечатлѣніе въ пользу обвиняемаго. Онъ видѣлъ убитую въ пять часовъ и ея тѣло еще не успѣло остыть. Онъ нашелъ въ рукѣ несчастной жертвы клочекъ волосъ, который она, очевидно, вырвала изъ головы убійцы, во время борьбы,-- борьбы самой отчаяной. Онъ запечаталъ этотъ клочекъ и не хотѣлъ показывать его до времени. Ногти на другой рукѣ убитой были переломаны и пальцы окровавлены. Ни на которой рукѣ не было колецъ, хотя она имѣла привычку носить ихъ множество; слѣды нѣкоторыхъ колецъ остались на пальцахъ, и одно изъ нихъ было сорвано насильственнымъ образомъ. Въ кухнѣ, на столѣ, найденъ былъ свертокъ серебра, ножикъ и окровавленный кусокъ хлѣба.