-- Напали ли, по крайней мѣрѣ, на слѣды убійцы? спросилъ онъ.
Прежде чѣмъ отвѣчать, мистеръ Гиггинсъ выпилъ полстакана рому.
-- Нѣтъ! никакихъ слѣдовъ не найдено... никогда и не найдутъ ихъ для меня нисколько не удивительно, мистеръ Дэвисъ,-- я рѣшительно не стану удивляться, если убійца не признается въ своемъ преступленіи;-- а если такъ, то скажите, будетъ ли ему помилованіе въ день Страшнаго Суда?
-- Это Богу одному извѣстно!-- сказалъ мистеръ Дэвисъ торжественно.-- Это такая страшная исторія,-- продолжалъ онъ, вставая:-- что мнѣ бы крайне не хотѣлось оставить эту теплую и свѣтлую комнату и выйти на холодъ и мракъ. Но -- дѣлать нечего: надобно итти.-- Одно только могу вамъ сказать, что я надѣюсь и вѣрю, что убійца будетъ найденъ и повѣшенъ.-- Я бы вамъ совѣтовалъ, мистеръ Гиггинсъ, если только вамъ угодно будетъ принять мой совѣтъ, лечь въ теплую постель и выпить липоваго чаю; и если позволите, я пришлю на ваше разсмотрѣніе мои возраженія на статью въ журналѣ "Gentleman's Magazine".
На другое утро мистеръ Дэвисъ отправился навѣстить больную миссъ Праттъ, и по своей любезности разсказалъ ей все, что слышалъ наканунѣ объ убійствѣ въ Батѣ. Изъ его разсказа составилась весьма хорошенькая исторія. Миссъ Праттъ принимала живое участіе въ судьбѣ старой лэди,-- частію потому, что ея положеніе имѣло сходство съ положеніемъ старушки: она точно также копила деньги, держала при себѣ одну служанку и въ воскресные вечера оставалась дома одна, отпуская служанку свою въ церковь.
-- Когда же все это случилось? спросила она.
-- Мистеръ Гиггинсъ не назвалъ дня; но, несмотря на то, надобно думать, что это случилось въ прошлое воскресенье.
-- А сегодня среда. Впрочемъ, дурныя вѣсти разносятся быстро.
-- Да: мистеръ Гиггинсъ думалъ, что объ этомъ напечатано уже въ лондонскихъ газетахъ.
-- Это невозможная вещь. Откуда же мистеръ Гиггинсъ узналъ объ этомъ?