Омертвcлое и холодное, безцвcтное въ своемъ свинцовомъ лицc и рукахъ, оно приняло его собственныя черты, его блестящіе глаза, его всклокоченные волосы и облеченное въ мрачную тcнь, его одежды, обнаружилось въ ужасномъ явленіи бытія, безъ движенія и звука. Когда онъ облокотился на ручку креселъ, погруженный въ глубокую думу передъ каминомъ, оно облокотилось за нимъ на спинку креселъ, представляя призраппо-блcдную копію его лица, неподвижно-устремившаго глаза въ ту сторону, куда смотрcлъ онъ самъ.
Это было Нcчто, уже давно-знакомое обитателю унылой храмины. Это былъ страшный товарищъ (haunted), человcка.
Прошло нcсколько минутъ. Призракъ не обращалъ никакого вниманія на отшельника; отшельникъ въ свою очередь не обращалъ вниманія на призракъ. Вдали между-тcмъ раздавались звуки рождественской музыки. Человcкъ и его призракъ вслушивались въ музыку.
Наконецъ наважденный человcкъ, неподвижный на своемъ мcстc, заговорилъ такимъ-образомъ:
-- Опять ты здcсь?
-- Опять здcсь, отвcчалъ призракъ.
-- Вижу тебя въ огнc, сказалъ наважденный человcкъ:-- слышу твой голосъ въ музыкc, въ порывахъ вcтра, въ мертвой тишинc ночной.
Призракъ въ знакъ согласія пошевелилъ головою.
-- Зачcмъ ты преслcдуешь меня?
-- Меня позвали и я пришелъ, отвcчалъ духъ.