-- Опять и опять я слышу эхо моей собственной души! отвcчалъ химикъ взволнованнымъ тономъ: -- О, искуситель! страшны для меня твои впалые глаза, и бcдами грозятъ мнc твои зловcщія черты.
-- Пойми же, какъ я силенъ и могучъ, возразилъ духъ:-- Вотъ мое предложеніе: забудь печаль, оскорбленіе и всc заботы, какія только были тебc извcстны.
-- Забыть! повторилъ наважденный человcкъ.
-- Я могу изгладить изъ твоей души мрачныя воспоминанія, продолжалъ духъ:-- останутся лишь слабые, сбивчивые ихъ слcды, да и тc скоро погибнутъ и замрутъ. Говори: согласенъ ли ты?
-- Стой! вскричалъ наважденный человcкъ, останавливая страшнымъ жестомъ поднятую руку:-- Я трепещу отъ недовcрія и сомнcнія въ тебc, и мрачный страхъ, заброшенный въ мою душу твоей зловcщею фигурой, переходитъ въ безъименный и едва выносимый ужасъ. Я не хочу лишать себя спокойныхъ размышленій и сочувствія къ тому, что приноситъ очевидную пользу мнc или другимъ людямъ. Что я долженъ потерять, если соглашусь на твое предложеніе? Что еще будетъ удалено изъ моихъ воспоминаній?
-- Знаніе останется при тебc. Плоды ученыхъ изслcдованій не погибнутъ. Прервутся только перепутанныя звенья чувствованій и соединенныхъ съ ними воспоминаній. Ихъ ты потеряешь.
-- Не-уже-ли ихъ такъ много? сказалъ наважденный человcкъ въ тревожномъ размышленіи.
-- Ты видcлъ ихъ въ музыкc, огнc, въ порывахъ вcтра, въ мертвой тишинc ночной, въ урочной смcнc годовъ, возразилъ духъ презрительнымъ тономъ.
-- И больше ни въ чемъ?
Призракъ умолкъ. Но, постоявъ передъ нимъ нcсколько минутъ, онъ повернулся къ огню, и потомъ вдругъ опять обратился къ нему.